Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Несмотря на эти свидетельства, причастность султана Саладина к покушению на Конрада Монферратского представляется очень сомнительной. Существуют достоверные свидетельства попыток Конрада установить с султаном взаимоприемлемые отношения. Маркиз даже отправил своих послов к тому в Иерусалим (то бишь аль-Кудс), возможно, чтобы договориться с Саладином об условиях нормализации. Единственной причиной, по которой Саладин мог бы быть заинтересован в устранении Конрада, могли бы служить предположительные опасения султана, что энергичный и воинственный маркиз, став королем Иерусалимским, представлял бы для султана Миера и Шама серьезную военно-политическую угрозу. Однако в действительности, хотя Конрад Монферратский и спас Тир от «агарян», оживив на какое-то краткое время надежды «франков» на восстановление Иерусалимского королевства в прежнем блеске и величии, реальность была куда более прозаичной и гораздо менее перспективной для «многобожников», так что, скорее всего, с точки зрения Саладина, «овчинка выделки не стоила». Тем не менее, слухи о причастности султана Египта и Сирии к теракту продолжали курсировать по обе стороны «железного занавеса».

И, наконец, существует и еще одна, содержащаяся в некоторых источниках, версия, согласно которой инициатива ликвидации Конрада Монферратского исходила от самого Синана. Дело в том, что за некоторое время до совершения теракта Конрад (не брезговавший, при случае, пиратством), захватил корабль с ценным грузом и группой низаритов на борту. Груз был конфискован, а пассажиры – безо всяких сантиментов выброшены за борт, иными словами – утоплены, как котята, в Средиземном море. Так что, возможно, мотивом Синана к ликвидации маркиза Конрада была элементарная жажда мести за своих утопленных единоверцев. А, наряду с этим, желание лидера низаритов извлечь для себя максимально возможную пользу из воцарившихся после убийства Конрада во «франкском» лагере смятения и атмосферы взаимных обвинений и взаимной подозрительности, еще более ослабивших и без того весьма хрупкое единство «многобожников». Ибо, чем глубже крестоносцы увязали в своих внутренних «разборках», тем меньше у них оставалось времени, сил и возможностей для борьбы с низаритами. Несмотря на незначительность первоначального достижения маркиза – успешной обороны Тира и создания тирского «плацдарма», его убийство было сильнейшим ударом по «франкской» знати, связывавшей свои надежды с ним, как потенциально сильным королем. Ослабленное его устранением, «Заморье» стало представлять для «батинитов» куда меньшую угрозу, чем в случае, если бы во главе королевства стоял такой сильный венценосец.

Ликвидация Конрада Монферратского стала последним «громким» террористическим актом в период возглавления Синаном сирийского филиала низаритского ордена. Кинжалы, поразившие маркиза, как бы подвели последнюю, кровавую черту под этот период. Устранение спасителя Тира поразило воображение «франков» больше всех прочих терактов, совершенных низаритами (или приписанных им людскою молвой). Оно весьма способствовало еще большему раздутию кровавого мифа о всесилии «ассасинов», хотя еще до убийства Конрада многие крестоносцы и «пулланы» указывали на исходящую от низаритов угрозу, что подтверждается хотя бы соответствующими сообщениями величайшего из «франкских» хронистов Гийома Тирского. По его утверждениям, если какой-либо государь вызывает гнев или недоверие этих людей (низаритов), главарь дает кинжал одному или нескольким из своих последователей. Получивший от него приказ незамедлительно отправляется выполнять свою миссию, не думая о последствиях своего деяния и о надежде на спасение. Одержимый рвением исполнить поставленную задачу, он переносит всевозможные тяготы, сколько это будет необходимо, пока ему не предоставится удобный случай выполнить повеление своего главаря.