Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Тем не менее, в силу целого ряда причин фактический перенос центра низаритских власти и влияния в Сирию из Ирана оказался временным явлением. Вскоре после кончины Синана превосходство и приоритет иранской «метрополии» над сирийской «колонией» был восстановлен. Однако для того, чтобы понять, в силу каких причин и обстоятельств это произошло, нам с уважаемым читателем понядобится мысленно перенестись из Сирии обратно в Иран. Для сирийских низаритов правление Синана было поистине «золотым веком» их истории, но во многих отношениях оно в то же время было и «золотым закатом» (если использовать терминологию академика Л. Н. Гумилева, большого ненавистника как низаритов, так и тамплиеров). Ибо уже надвигалась череда неотвратимых событий, грозивших низаритскому движению катаклизмом и полным уничтожением…

* * *

9. Вновь обретенное единство

Личность «Горного старца» Синана и совершенные им в Сирии во благо «батинии» деяния неизбежно отвлекали все внимание «дар-аль-ислама» и христианского мира от низаритов Ирана. Развитию этой тенденции в немалой степени способствовал характер имама Мухаммеда II, лидера иранских низаритов и – номинально – всего «батинитского» ордена, пришедшего к власти в 1161 году, после убийства своего отца имама Хасана II. Имаму Мухаммеду II было суждено оставаться повелителем Аламута и низаритского движения в широком смысле, дольше всех других «даисов». Как это ни парадоксально, нам известно о долгом периоде его правления меньше, чем о правлении любого из всех прочих низаритских лидеров. При его правлении иранский низаритский анклав превратился в изолированный «остров», практически исчезнув со страниц хроник ближневосточных авторов-суннитов.

До наших дней сохранилось совсем немного собственно низаритских исторических сочинений, что ставит современных историков и популяризаторов истории батинитского движения в крайне сложное положение. Например, при изучении эволюции концепции «Воскресения» – «кийямы» – в рамках «саббахитского» движения. Не подлежит сомнению тот факт, что «кийяма» была одной из наиболее «взрывоопасных» теологических доктрин, разработанных низаритами. Выражаясь современным языком, «кийяму» можно назвать «религиозным гексагеном». Однако ни в одной из тогдашних хроник, вышедших из-под пера иранских суннитов, о «воскресении», странным образом, не упоминалось. И лишь спустя столетие, когда Аламут был уже взят и разрушен монголами, иранские историки-сунниты вдруг удосужились «заметить» факт существования этой «еретической» доктрины в Персии. Лишь тогда они – задним числом, ретроспективно – «снизошли» не только до упоминания, но и до описания «кийямы», да и то с позиций непримиримых врагов «еретического», по их твердому убеждению, низаритского движения. Что дает непредвзятому исследователю серьезные основания усомниться в их объективности. «Без гнева и пристрастия» сказано явно не про них…

Имам Мухаммед II с энтузиазмом принял доктрину «кийямы», с таким блеском провозглашенную его отцом Хасаном II в Аламуте. Он объявил отца мучеником за низаритское «общее дело» и, как уже известно нам с уважаемым читателем, сурово покарал его убийц. При этом следует отметить, что новый имам «батинитов» не только принял «кийяму» в форме, провозглашенной его отцом, но и подверг эту революционную концепцию дальнейшему развитию. Как было указано выше, Хасан ибн Саббах никогда не провозглашал себя имамом. Однако время шло, а никаких признаков явления «скрытого» имама народу все не замечалось. Простые низариты испытывали все большие неуверенность и беспокойство и даже сомнения в том, что имам когда-либо действительно возвратится в мир. Возможно, именно эти всеобщие сомнения и беспокойство побудили Хасана II провозгласить в Аламуте наступление эры «Воскресения». За годы своего недолгого правления Хасан II «созрел» до утверждения, что он – не только наследник имама в духовном плане, но и его прямой отпрыск «по плоти», в физическом отношении (но не стал затруднять себя приведением доказательств своего утверждения). Имам Мухаммед II пошел дальше отца. Не удовлетворенный столь «половинчатыми» утверждениями, на которые решился имам Хасан II, его преемник решил привести гораздо более убедительные доказательства того, что он – законный преемник имама Низара (давшего, как, несомненно, помнит уважаемый читатель, свое имя низаритскому ордену), наследник его (квази)божественного статуса и в то же время, его законный кровный потомок.