Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Впрочем, именно подобные представления порой шли и на пользу низаритам. Производимое ими на «франков» впечатление побуждало многих «франкских» королей и князей как «Заморья», так и более отдаленных земель стремиться купить дружбу или хотя бы нейтралитет грозных «человекоубийц». Одним из таких государей-«многобожников» был упомянутый выше Фридрих II Гогенштауфен, король Германии и Сицилии и император Священной Римской империи. Фридрих был неординарной личностью и одним из наиболее выдающихся государственных деятелей XIII века, если не всего Средневековья, прозванным современниками «чудом мира» (или, по-латыни, «ступор мунди»). Он был другом и покровителем наук и искусств, сам всю жизнь страстно стремился к знаниям, свободно владел многими языками и был хорошо знаком с верованиями многих религий, наряду с христианством (что было крайне нетипичным для «франка» описываемого периода). Но в то же время отличался коварством, жестокостью, неразборчивостью в средствах и политической беспринципностью, которой позавидовал бы сам Макиавелли (если бы был современником римско-германского императора).

Фридрих II возглавил Крестовый поход на Ближний Восток с целью возвратить христианам Святой Град Иерусалим. Однако его тактика в корне отличалась от тактики руководителей предыдущих «вооруженных паломничеств». Для достижения поставленной цели он предпочел не отвоевывать у «агарян» Святую Землю силой оружия, а заключать союзы с некоторыми из местных мусульманских государей (все еще ведших, через тридцать лет после смерти великого Саладина, друг с другом бесконечную междоусобную войну), добиваясь успеха путем переговоров. Избранная кайзером Фридрихом политика оказалась чрезвычайно успешной и привела к осуществлению всех его планов и намерений. В 1227 году император-крестоносец присоединил ко всем своим коронам и еще одну – королевства Иерусалимского, которой был увенчан (а фактически – сам увенчал себя, против воли папы римского, отлучившего Фридриха от церкви незадолго до его отплытия в «Заморье) в иерусалимском Храме Святого Живоносного Гроба Господня. На коронации присутствовало немного народу (все-таки новый король находился под папским отлучением), ордены тамплиеров и госпитальеров – верные слуги римского папы – отказали Фридриху в поддержке (в отличие от его «родного», Тевтонского, или Немецкого, ордена Святой Девы Марии). Осознавая шаткость своего положения и узость своей базы в «Заморье», Фридрих II (костяк вооруженных сил которого составлял многотысячный корпус сарацинских наемников) решил заручиться поддержкой низаритов. Новый король Иерусалимский направил к низаритам Сирии посольство с щедрым денежным «подарком», с помощью которых Фридрих намеревался обеспечить хотя бы относительную безопасность своей драгоценной персоны. «Мульхиды» с благодарностью приняли подношение, и «чудо мира» могло спать спокойно.

Деньги – деньгами, но сложившаяся ситуация не была для низаритов Сирии совсем уж непроблематичной. По сложившейся традиции, они были лояльны и платили дань рыцарям-странноприимцам, крайне враждебно относившимся к императору Фридриху и к его притязаниям на иерусалимский королевский престол (а тем самым – на верховное главенство над всеми «франкскими» владениями в Земле Воплощения). Недовольные договоренностью, достигнутой между Фридрихом и низаритами, госпитальеры потребовали, чтобы «мульхиды» увеличили размер дани, уплачиваемой ими ордену иоаннитов (в качестве «моральной компенсации»). Однако «батиниты» отказались выполнить это требование ордена святого Иоанна, полагая, что, коль скоро они сами получают дань от короля (и даже императора) Фридриха, негоже им платить госпитальерам не только повышенную, но и прежнюю дань. Впрочем, вскоре оказалось, что низариты Сирии слишком возомнили о себе и переоценили свой военно-политический вес…

Разъяренные отказом «человекоубийц» от уплаты дани, странноприимцы вторглись в сирийские владения низаритов и ушли оттуда лишь после восстановления «статус кво анте беллум», то есть – довоенного положения. Силой оружия иоаннитам удалось вновь подчинить себе сирийских низаритов. Причем настолько основательно, что многие европейские «франки» (жившие в отдалении от «Утремера», по другую сторону Срединного моря, и плохо разбирались в тонкостях ближневосточной реальной политики) были всерьез обеспокоены тем, что казалось им созданием официального альянса между госпитальерами и низаритами.