Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Около 1236 года папа римский Григорий IX направил Великому магистру ордена иоаннитов гневное послание, в котором упрекал гроссмейстера странноприимцев за его тесные связи с низаритами. Папское послание, вне всякого сомнения, в крайне резкой форме осуждало попытки добиться взаимопонимания и наладить сотрудничество между госпитальерами и низаритами. Папа Григорий утверждал, что магистр и братья – члены ордена – поддерживают «убийц» – низаритов – и защищают их от нападений христиан, а «убийцы» – низариты, в обмен на это, выплачивают магистру и братьям ежегодно определенную денежную сумму. И потому он, папа, направляет магистру и братьям ордена святого Иоанна настоящее послание с требованием прекратить защищать оных «убийц». Далее папа Григорий предупреждал, что госпитальеры навлекут на себя гнев Церкви, если продолжат свое предосудительное сотрудничество с «убийцами». Дело грозило обернуться нешуточными последствиями. Ведь госпитальеры, будучи военно-духовным орденом римско-католической церкви, подчинялись, через своего Великого магистра, непосредственно папе римскому, главе этой церкви, и были обязаны выполнять все требования и распоряжения папы, наместника Бога на земле, «викария Иисуса Христа». Тем не менее гнев папы Григория был совершенно неоправданным и объяснялся незнанием реальной военно-политической обстановки в «Заморском королевстве». Для успешного выполнения своих уставных задач в Святой Земле ордену госпитальеров требовались союзники (самих иоаннитов было просто слишком мало для того, чтобы справляться со всем, что требовалось от их ордена, а постоянно воевать они были не в силах), а низариты, платившие госпитальерам ежегодную дань, были их не старшими, а младшими партнерами по коалиции.

Впрочем, подобной стратегии по отношению к сирийским низаритом придерживались не только странноприимцы. Чтобы выжить, низаритам приходилось выплачивать дань также ордену храмовников-тамплиеров. Пришло время, и рыцари Христа и Храма, в свою очередь, получили от римского папы столь же гневное послание со словами осуждения их недопустимого поведения и требованием отказаться от дальнейшего сотрудничества с низаритами.

Подобные договоренности, как у госпитальеров и тамплиеров с низаритами, были совершенно обычным делом в тогдашней повседневной политической жизни Ближнего Востока. Не было ничего необычного в том, чтобы одни группировки, вроде низаритской, получали дань от других и в то же время сами платили дань третьим. Почти одновременно с императором и королем Фридрихом II, не считавшим для себя зазорным платить дань сирийским низаритам, дань в казну «батинитского» филиала восточноизмаилитского ордена выплачивала и малоазиатская суннитская династия, ведшая свое происхождения от Сельджукидов. Сначала она платила дань имаму Аламута. Однако со временем низариты Шама, по невыясненным до сих пор причинам, потребовала переадресовки дани в их, сирийскую, казну. Малоазиатские сельджуки, естественно, решили сначала убедиться в том, что сирийские низариты согласовали свое требование о переадресовки дани с иранским руководством «батинитского» орденского братства, и направили своих посланцев в аламутскую штаб-квартиру «эзотериков», с целью убедиться в этом. В Аламуте подтвердили, что все в порядке, и с тех пор дань из Малой Азии шла не в Иран, а в Сирию.