Когда велит совесть. Культурные истоки Судебной реформы 1864 года в России

Чтобы сделать безошибочную оценку действия, являющегося в виде преступления, необходимо оценивать не одну только фактическую сторону этого действия, но и те обстоятельства, которые, предшествуя ему, сделались впоследствии настоящей его причиною. Такой только анализ принесет несомненную пользу как для подсудимого, так и для самых судей тем, что приобретя верное убеждение в степени вины, они произнесут над ним суд не только правый, но и милостивый, исполнят священную волю нашего монарха, выраженную в указе от 20 ноября 1864 (курсив мой. – Т. Б.)[803].

В качестве таких обстоятельств адвокат приводил печальную историю жизни Ермолова:

Дворянин Петр Ермолов, сирота с юных лет. …в отсутствие родительской подпоры, без слова отца, воспринял нелепые идеи социализма и коммунизма. Некому было убедить его в несостоятельности этих идей. Доброе слово отца, которое могло быть им уважено, для него умерло. Другие все были ему чужие и потому не имели даже права на его доверие. По свойственному 17-летнему юноше тщеславию, Ермолов желал отличиться перед товарищами. Он стал хвастать либерализмом… и потому говорил иногда то, что сам никогда не сделал.

Подпав под влияние совершеннолетнего Ишутина, который был на пять лет старше, несовершеннолетний Ермолов оказался «вовлечен в преступления». Этому способствовало «легкомыслие 20-летнего юноши, недостаточное понятие о важности лежавших на нем обязанностей». Затем адвокат перечислял, на что именно Ермолов давал деньги Ишутину из своего состояния: «на устройство швейни, школы для мальчиков и освобождение Чернышевского, чтобы он мог за границей издавать журнал с социалистическими идеями. …Приобрел шрифт, чтобы основать типографию, чтобы печатать сочинения Луи Блана».

Помимо перечисленных действий, которые суд признавал преступными, адвокат Петренко приводил и другой немаловажный факт: Ермолов вместе с другим участником ишутинского кружка Странденом ездил в Петербург, чтобы остановить Каракозова, которого товарищи заподозрили в подготовке преступления. Они угрожали донести на него, что требовалось по закону, но, поверив честному слову Каракозова, не стали ничего сообщать властям. Повторную попытку покушения Ермолов уже не успел предотвратить, потому что слишком поздно узнал о ней.

Подводя итог своей речи, защитник Ермолова признавал:

Все вышесказанное очень мало представляет данных к оправданию Ермолова. …С крайним сожалением я должен сознаться, что и эти немногие данные лишены будут своего значения при строгом взгляде судей на проступки Ермолова. А потому я ходатайствую перед Верховным уголовным судом о замене в настоящем случае строгого взгляда взглядом милостивым (курсив мой. – Т. Б.)[804].

Дальше адвокат конкретизировал, как именно милость судей с помощью статей из Уложения о наказаниях может облегчить участь Ермолова: