Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Как наследник престола, великий князь Павел Петрович осуждал завоевательную политику императрицы Екатерины II, размышляя, что внутри страны много проблем, «а империя стремится лишь к расширению своих пределов». Военный историк генерал-майор Д.А. Милютин, детально изучивший войну 1799 г., также указывал на миролюбивые устремления Павла I. Он писал, что император Павел, вступив на престол, «хотел дать государству своему, так сказать, отдохнуть, успокоиться и восстановить силы после продолжительных и разорительных войн»[128]. Однако, как известно, этим благим намерениям не удалось осуществиться.

Другой глобальной идеей великого князя, а затем императора Павла Петровича было явное неприятие любого революционного движения, так как он видел в революции «буйственное воспаление рассудка». Себя император Павел считал защитником религии и монархии не только в России, но и в поглощенной смутой Европе. Он считал, что сможет восстановить там порядок. С первых дней своего царствования император объявил себя врагом революции и «модных философских систем».

Итак, в начале своего царствования Павел I отказался от завоевательной политики: он остановил войну с Персией, отменил подготовку высадки морского десанта в Нидерландах против Франции. И в первый год правления Павел Петрович действительно занимался вопросами внутренней политики, реформировал армию. Однако ряд внешнеполитических событий заставил его «вернуться» в активную внешнюю политику. Прежде всего речь идет о так называемом «мальтийском вопросе».

Взаимоотношения Российского государства с Мальтийским орденом начались еще в 1697 г., когда Борис Петрович Шереметев, совершая дипломатическое путешествие по Европе, посетил и остров Мальту, где был принят Великим магистром ордена и был удостоен Креста ордена святого Иоанна Иерусалимского, став первым кавалером ордена в России. Павел Петрович, еще будучи великим князем, услышал о Мальтийском ордене от своего учителя Порошина, который записал в своем дневнике от 28 февраля 1765 г.: «Читал я Его Высочеству Вертотову историю об ордене мальтийских кавалеров. Изволил он потом забавляться и, привязав к кавалерии свой флаг адмиралтейский, представлять себя кавалером мальтийским»[129]. Трудно сказать, почему именно этот орден так заинтересовал цесаревича, вполне возможно, это соответствовало представлениям об истинном рыцарстве.

Буквально сразу же после вступления на престол император Павел I решил заключить с орденом особую конвенцию, тем более что представители ордена сами напомнили о себе. После разделов Польши к Российской империи отошло Остроженское приорство в Волыни. Граф Ю.П. де Литта, брат представителя Ватикана при российском дворе, рыцарь Мальтийского ордена, обратился к новому императору с просьбой возвратить доходы от этого приорства. Павел Петрович не только возвратил эти средства, но и существенно их приумножил. После чего 15 января 1797 г. была подписана конвенция, где говорилось об учреждении Великого российского приорства. Согласно этой конвенции в это приорство могли войти дворяне-католики из числа русских подданных. Были также установлены ежегодные взносы русского казначейства в доход ордена.