Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Купцы обеих стран старались обходить запреты как могли – полное им следование грозило бы явным разорением не одной семье, разрыву связей с поставщиками… Шли даже на хитрости. Ряд английских купцов, уже давно проживающих в России, хотя и торгующих английскими товарами, выразили желание вступить в «вечное российское подданство» для того, чтобы наравне с российскими купцами пользоваться всеми льготами и преимуществами. 7 декабря 1800 г. последовало разрешение принять российское подданство одному английскому купцу, проживающему в Риге[137].

Однако в основном пытались просто обойти эмбарго, например доставляя английские товары на нейтральных судах и отправляя товары в Англию через третьи страны. Чтобы пресечь эти попытки, Павел I уже в марте 1801 г. издает указ, «чтобы из российских портов и сухопутных российских таможен и застав никаких российских товаров выпускаемо никуда не было без особого высочайшего повеления»[138]. Именно с помощью такой крайней меры Павел I пытался бороться с английской торговлей, желая ослабить Англию.

Политика Павла I в отношении Англии, прекращение английской торговли вызвали глухое недовольство в обществе, причем не только в дворянской среде. Было совершенно непонятно, ради чьих интересов жертвуют десятилетиями и даже веками налаженными торговыми взаимовыгодными связями. Ради Наполеона Бонапарта и революционной Франции, с которой Павел I призывал всех бороться? Или ради Мальтийского ордена святого Иоанна Иерусалимского? Совершенно очевидно, что подобные меры болезненно отражались не только на благосостоянии английских купцов, но и русских тоже, а также помещиках-дворянах, которые были главными поставщиками, например, такого товара, как пенька. Иначе говоря, вызывает очень большое сомнение идея, что разрыв с Англией, прежде всего экономический, был выгоден Российской империи. А вот наполеоновской Франции – безусловно выгоден, тем более что Россия постепенно начала восстанавливать с этой страной торгово-хозяйственные связи.

Наполеон умело играл на «рыцарских струнах» императора Павла I. Уже в самом начале февраля 1800 г. было объявлено, что французским правительством запрещено нападать на русские корабли. В ответ на это Павел I издал 8 февраля 1800 г. указ, что «вследствие мер, принятых со стороны Франции к безопасности и охранению российских кораблей, повелеваем сношения с сей державою по торговле разрешить и прежние положения на сие запрещения отменить»[139]. Несмотря на это разрешение, развитие торговли с континентальной Европой было очень затруднительным: морские пути блокированы Англией, а сухопутные оставались очень затратными и не менее рискованными.

Иначе говоря, прекращение торговли с Англией для российских купцов и помещиков было не менее, если не более болезненным, чем для английских. За своими и следили больше. Все это немного напоминало пословицу: бей своих, чтобы чужим неповадно было! И это не могло не вызывать недовольство в стране.

Гораздо рациональнее была идея Павла I наладить торговые связи с восточными азиатскими странами: Индией, Китаем, Персией. Повышение активности в данном направлении начинает наблюдаться как раз после начала конфликта с Англией, и расширение торговли в указанном направлении, особенно с Индией, напрямую затрагивало английские интересы.

В то же время надо отметить, что интерес к связям с Азией и к азиатской торговле у российских правителей наблюдался давно: о военных и торговых походах на восток российские правители задумывались со времен Петра I. Да и «Греческий проект» Екатерины II также показывал большой интерес к восточному вектору внешней политики России. Несмотря на постоянно заявляемое несогласие с политикой своей матери, император Павел I продолжил мероприятия по расширению торговых связей с Востоком. 28 декабря 1798 г. с целью «распространения торговли оборотов с азиатскими народами» было разрешено ввозить через Кизлярскую, Троицкую и Моздокскую таможни и Архангельский порт предметы слесарной и столярной работы, кроме воинского снаряжения, железо и медь, иностранные монеты[140]. В течение последующих лет в императорском совете, а также в Коммерц-коллегии поднимались вопросы развития торговли с Китаем и Персией.

Несмотря на большой интерес верховной власти к указанной проблеме, говорить о каком-либо серьезном товарообороте с восточными странами не приходится. Тем более что у России был налаженный рынок с Англией. Поэтому после разрыва с ней всех отношений вопрос о расширении азиатских рынков встал особенно остро. Еще в конце 1799 г. император поручил президенту Коммерц-коллегии найти нескольких купцов, с которыми он мог бы встретиться и обсудить вопросы азиатской торговли. Такая встреча состоялась 1 декабря 1799 г. на заседании Совета, и император выразил купцам «высокомонаршее и отеческое благорасположение»[141].