Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Мария и другие девушки уходят далеко на луг, собирая все грибы, которые им удается найти; позже женщины перебирают их, удаляют опасные поганки, а остальные моют и перемывают. Картери, дочь повитухи Эльпиды – самая старшая, хотя она худее и ниже других девушек. Ее боязнь всего: теней, насекомых, сорняков – заставляет ее выглядеть еще моложе. Она идет в нескольких шагах позади Марии и Литы с самыми младшими девушками. Она невзрачна и бледна, у нее тонкие потрескавшиеся губы и волосы желто-песочного цвета, густые и почти бесцветные – редкость для Кавказа. На ней короткая бархатная кофточка, как у богатой девушки из города, широкий поясок с бахромой, а вот туфли – мужские, доставшиеся от умершего брата. Удивительно, как не похожа Картери на свою мать, думает Мария. Говорят, у змеи рождаются змеи, но Картери совсем не похожа на Эльпиду. У них одинаковое телосложение, но повитуху природа сделала опытной и способной женщиной с острым и ядовитым словом, а Картери – милой, но убежденной в том, что она ничего не умеет делать, даже самых простых дел. Наверное, такова судьба дочери такой матери, как Эльпида, думает Мария, матери, которая всегда все делает сама. Эльпида всегда на шаг впереди Картери, заканчивает все, что начинает ее дочь, щелкает языком и говорит: «Бестолковая девчонка! Что я сделала, чтобы заслужить такую дочь, как ты!»

Среди сорняков лежит сломанный мушкет, возможно, рядом с костями солдата, который когда-то его носил. Девочки отходят в сторону, чтобы не наступить на мертвеца. Лита находит у куста змеиной ягоды кольцо грибов, собирает их и складывает в свой мешочек.

– У нас была соседка, – говорит Мария. – Которая съела точно такие же грибы, как ты сейчас собираешь. Бедная тетя Мирофора!

Лита поднимает глаза:

– Бедная тетя Мирофора? – она переводит взгляд на грибы. – Но они выглядят как нормальные грибы. Даже так, будто будут хороши на вкус.

– Может, твоему рту такой гриб и будет приятен на вкус, но для твоего желудка – это ядовитый паук, – отвечает Мария, внезапно понимая, что что-то такое сказала бы Черная Мельпо.

– Ядовитый паук? – переспрашивает Лита.

– Да, ядовитый паук.

Лита быстро вытряхивает грибы из мешка и пытается воткнуть их обратно в землю.

– Что случилось с бедной тетей Мирафорой? – спрашивает Картери. – Она умерла?

За первым поворотом реки они вдруг слышат мужские голоса. Девушки не могут понять, по-гречески ли говорят. Мария и Лита смотрят друг на друга и быстро повязывают платки на лицо. Они забрели так далеко, что уже не видят часовни и мужчин в карауле. Девочки бегут в лес, продираясь сквозь заросли, затем приседают и выглядывают на пустую поляну. «Они нас увидят?» – шепчет Картери. Позади них из глубины леса доносится злобный лай и смех шакалов, дерущихся за падаль. Одна из маленьких девочек начинает хныкать, и Лита машет ей рукой, чтобы та замолчала. Пахнет гнилью и сырой землей. Шелестит листва, хрустит ветка, а потом наступает тишина. Мария поворачивается и с тревогой вглядывается в лес. Насекомые жужжат, и она слышит мужской голос, потом еще один. Слова слишком тихие, и в зарослях она не может определить, с какой стороны они доносятся. Из-под куста облепихи выныривает гадюка и быстро уползает. Ее красно-черные чешуйки мерцают под листьями. Мария подносит руку к лицу и прикасается к губам, как бы сдерживая дыхание. Снова шелест листвы, снова хруст ломающихся веток, но теперь она думает, что это не шаги человека, как ей показалось вначале, а животное, возможно, кабан, прячущийся в зарослях. По сухому мху и опавшим листьям ползают рыжие лесные муравьи. Лита трогает Марию за локоть, и та в страхе переводит дыхание. Она шепчет что-то, но Мария не может разобрать. Два канюка пролетают над зарослями полыни высотой по пояс и исчезают в них, стрекоча и лая. К ним присоединяется третий канюк, затем четвертый. Наверное, там что-то умерло, думает Мария, что-то большое. Вдруг из кустов снова вылетают два канюка, проезжаются когтями по полыни и хватают друг друга за клювы. Ветер с реки доносит греческие слова, которые пробиваются сквозь крики птиц, и Лита указывает на берег реки, где группа мужчин направляется в их сторону, к лугу, неся промокшие мешки. Мария прикрывает глаза от солнца и смотрит вниз по реке. Она узнает Гомера, а затем видит своего отца, идущего позади него с другими мужчинами.