Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Они возвращаются в хижину с ведрами воды. Гераклея плотно наматывает платок на грудь, чтобы он не задевал тело дьякона, и, перекрестившись, начинает мыть его, проводя холодной мокрой тряпкой по бедрам. Экскременты есть и на груди, и даже на серебряных амулетах на шее, которые Гераклея осторожно подбирает тряпкой и протирает. Священник смотрит, как женщины поднимают худого, дрожащего дьякона на койку, не обращая внимания на его наготу и зловоние. Гераклея берет полосу мешковины и начинает обматывать ею бедра дьякона, как будто пеленает младенца, а другие женщины перекатывают его с одного бока на другой и поднимают ноги. Она подносит руку к глазам, берет член дьякона, направляет его вниз и плотно обматывает его мешковиной.

– Рубашку и брюки мы сожжем, – говорит она, обращаясь к отцу Андреасу. – Они слишком грязные, мы не сможем вымыть из них болезнь.

Глава 10

Поздним утром Мария и Картери спускаются к реке, чтобы выбить грязь из куч одежды в луже глубиной по колено. Они замахиваются палками, как дубинами, высоко над головой, обрушивая их на спутанные рубашки и платки, плещется холодная вода, а руки черны от пепла, который они втирают в одежду, чтобы отмыть грязь.

– Давай топтать их, так будет легче, чем этими палками, – предлагает Мария.

– Астрахан, пики-пики ран, – поет Картери, прыгая на куче одежды. – Зовут мисс чашку Чашей, а мартышку – Наташей, – она бросает палку на берег. Ее платок сползает, обнажая ее густые желтоватые волосы. – Мою учительницу звали мисс Наташа, – воодушевленно говорит она. – Она приехала к нам в деревню, потому что русские сказали, что раз теперь Кавказ – это настоящая страна, даже девочкам надо учиться читать и писать.

Мария останавливается и смотрит на нее.

– Кавказ всегда был настоящей страной, – говорит она.

Картери снимает свой платок и трясет копной волос.

– Какие у тебя красивые волосы, – говорит Мария, удивляясь, что они не собраны в косы.

– Надо было заплести косы, – быстро говорит Картери, взглянув на Марию, а потом отведя взгляд. – Я знаю, что надо было.

– У тебя длинный платок, никогда не поймешь, что волосы распущены. Ничего не видно. Я никогда не видела волос, как у тебя.

– Моя мама говорит, что они выглядят желтыми и грязными. И что только женщины, которые торгуют собой в порту, носят распущенные волосы.

– Правда? – Мария качает головой. Повитухи в ее деревне и в соседних поселениях всегда были добрыми женщинами – целительницами, теми, кто приносит жизнь, от кого всегда услышишь слова успокоения. Но слова Эльпиды, матери Картери, всегда злые и безжалостные.

– Мои волосы желтые, цвета пыли, – объясняет Картери. – Моя мама говорит, что и лицо у меня желтое, и что я вообще желтая с ног до головы, цыплячьего цвета, и что ни один мужчина никогда не женится на мне.

– Это неправда! – со злобой отвечает Мария, и Картери с изумлением смотрит на нее. Мария протягивает руку и дотрагивается до пряди ее волос. – Многие мужчины женились бы на тебе только из-за твоих волос!

– Но у меня нет приданого.

– У меня тоже, – пожав плечами, отвечает Мария.

– Но у тебя все по-другому. Даже моя мама говорит, что ты красивая.

С деревьев взлетает стая певчих птиц с оливковым оперением. Девушки снова начинают топтать одежду.

– Нужно нарвать мыльнянки для платков, – говорит Мария. – Мыльной травы, – медленно повторяет она, и Картери смотрит на нее невидящим взглядом. – Пепел слишком жесткий.

Они оставляют одежду в воде и идут вдоль берега к излучине реки, где кончаются камни и начинается земля. Черной Мельпо понравились бы эти луга с их целебными травами и цветами, оставленными в земле, поскольку поблизости нет деревень: аптекари Батума заплатили бы за них целое состояние. Мария и Картери снова ушли далеко от казарм. В случае опасности они не смогут позвать караульных, а остальные рыбачат ниже по течению еще дальше. Некоторые из мужчин ушли в лес копать ямы для ловли оленей и другой крупной дичи, но лес находится по другую сторону от бараков, в стороне от реки.

– Мой отец говорил, что греки придут и захватят эти земли обратно, и еще больше земель за ними, – говорит Картери, тряся головой и убирая волосы назад. Она оставила свой платок возле кучи с бельем, и ее голова не покрыта. – Даже дворец султана будет греческим.

– Дворец султана? – смеется Мария.

– Моя мама говорит, что русские хотят построить дорогу из железа, – продолжает Картери. – Прямо до Афин. Даже дальше. Длинную-длинную дорогу из железа.

– Дорогу из железа?

– Ага, чух-чух.