Купленная невеста. Стань наложницей или умри

– А, железную дорогу, – кивает Мария. Когда Картери говорит быстро, Мария не всегда ее понимает. Греческий язык, на котором говорят в далеких кавказских селах, отрезанных друг от друга на протяжении многих веков, распался почти на совершенно разные языки. Некоторые слова Марии остаются загадкой и для Картери. Женщины в казармах относятся к Картери как к простушке, но Мария считает, что Картери умнее, чем кажется. Она единственная девочка в бараке, которая ходила в школу, а в большинстве деревень школы нет. Настоящая школа, говорят жители деревень, это пастбище и склон горы. Школьный учитель не может научить мальчика, от каких растений надо беречь коз и овец, а какие горные сорняки делают козье молоко более насыщенным. Школы портят мальчиков и делают девочек бесполезными в доме. Мария знает, что, если бы не Черная Мельпо, она сама не научилась бы читать.

Они видят широкий холм, возвышающийся метров на двадцать над водой, на склонах которого растут пучки амаранта, а сверху он покрыт кустами мыльнянки. Мария видит на другом конце луга двух волков – тощих животных с рыжеватым мехом, крадущихся по траве. Они заметили девушек и удаляются в сторону леса. Мария берет Картери за руку, и они взбираются на вершину холма. С деревьев у реки слетает стая пронзительно кричащих птиц, и Мария, испугавшись, оборачивается.

– Мне страшно, – шепчет Картери.

– Здесь никого нет, только мы.

– Нам не надо было заходить так далеко, – говорит Картери.

– Мы нарвем мыльнянки и сразу же пойдем обратно.

На луг опустилась жуткая тишина. Мария видит стаю ястребов, кружащих высоко над холмом. Их шесть, может, семь. Они могут спуститься с неба и напасть, но сделают это только в том случае, если их гнездам будет угрожать опасность, а здесь, среди травы и кустов амаранта, ястребы гнездиться не будут. Смотря вниз на реку, текущую за курганом, Мария с удивлением видит двух мужчин, стоящих на коленях на берегу реки лицом друг к другу. Она отступает назад и берет Картери за запястье. Стоящие на коленях мужчины находятся прямо у подножия холма, всего в тридцати метрах от него. Она приседает и тянет Картери за собой.

– Тихо, – шепчет она, – они достаточно близко, чтобы услышать нас.

Картери поворачивается, чтобы что-то прошептать Марии на ухо, но Мария быстро прикладывает палец к губам, и девушки начинают отползать назад. Мария видит, как Гомер раскачивается на коленях, его рука быстро дергает под рубашкой, как будто он бьет себя. Мария и Картери бегут вниз по склону к берегу реки на другой стороне, мимо грязевых отмелей к тому месту, где начинаются камни.

– Мы не должны были этого видеть, – говорит Мария, запыхавшись от бега. – Мы не должны никому говорить, даже Лите, – говорит Мария, и Картери кивает. – Мы никому не скажем.

Картери собирается что-то сказать, как вдруг с берега спускаются Лита и маленький Димитрий с мешочком свежего пепла.

– Идите посмотрите! Быстрее! – кричит Лита, и малыш Димитрий подхватывает:

– Быстрее, быстрее! Вы не поверите!

Птицы в соснах снова начинают петь, и Мария с Картери уже не слышат, что им кричит Лита. Лита, должно быть, видела Гомера и другого парня, с ужасом думает Мария. Мария видит, как Картери смотрит на нее и машет рукой перед ее лицом – знак, который Мария не понимает.

– Идем сюда быстрее! – кричит Лита. – Вы не поверите. Вы никогда не угадаете! – она бросает принесенный с собой мешочек с пеплом и карабкается по крутой тропинке к куче сосен. За краем ущелья видна процессия местных греческих жителей, живущих в одном дне пути вверх по реке. Усталые ослы и мулы вылезают из ущелья у казармы. Мужчины и женщины в пыльных нарядах бредут впереди, подгоняя животных и уговаривая их подняться по крутому склону. На животных надеты забрызганные грязью гирлянды из полевых цветов, в которые вплетены зубчики чеснока от сглаза, осколки полированного стекла и шипы от цепких пальцев демонов. Ленточки и звонкие колокольчики на шеях отпугивают коварных духов воздуха – злых подручных сатаны. Дети в расшитых праздничных курточках с грязными руками и перепачканными лицами бегут вверх по склону, хлопая в ладоши и перекрикиваясь друг с другом. Прибывающие жители машут руками и приветствуют их, а девочки машут в ответ, не понимая, что можно сказать об этой аляповатой процессии. В этом пустынном приграничном районе они уже несколько недель не видели никого, кроме других беженцев. Мужчины похожи на деревенских турок, их красноватые шапки обмотаны серой грязной тканью, но на шее у них серебряные ожерелья с христианскими крестами, а слова, которые они кричат друг другу, почему-то звучат по-гречески. Платки женщин почти полностью закрывают их лица, оставляя лишь прорезь для глаз.