Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Отец Андреас – человек, который любит головоломки. Механические головоломки, математические, головоломки с потайными замками, которые, кажется, невозможно открыть. Османская пресса вызывает у него такое же волнение, ведь на каждой странице, даже в самых незначительных заметках, можно найти важные ключи к скрытым смыслам. В газете, лежащей на самом верху стопки, он читает, что британский консул в Трапезунде сэр Джон Лонгворт во вторник отправился пароходом в Батум. Это все, что написано в новости, а за ней следует другая, где говорится, что британский представитель в городе Самсун господин Пападопулос отправился в Батум на том же пароходе, как и американский консульский представитель господин Стефанопулос. Новости оформлены в виде светских статей, а между ними объявление о том, что доктор Халсян, очевидно, армянин, женился на очаровательной госпоже Ик… Он не разобрал имени, потому что кто-то, вероятно, уборщик, размазал чернила влажным пальцем. Почему, задается вопросом отец Андреас, все консулы отправляются в Батум на российском Кавказе, за пределами Османской империи? В более длинном материале, также написанном в форме светской заметки, утверждается, что бывший великий визирь империи Камиль-паша и нынешний министр иностранных дел Габриэль Норадунгян – еще один армянин – встретились с австрийским послом для проведения серии переговоров. «Переговоры? – бормочет священник. – Серия переговоров? Что бы это могло значить?» На фотографии изображены трое мужчин в фесках, и отец Андреас гадает, кто из них может быть австрийцем. В газете «Османли» он читает, что генеральный директор Императорского Османского банка вернулся из Парижа, но «Восточный экспресс» был вынужден остановиться под Константинополем, так как военным поездам понадобились пути. Читателю остается предположить, удалось ли директору попасть в столицу или ему пришлось временно поселиться в одной из деревень.

Священник откладывает газету и смотрит на нее. Она пытается что-то сказать ему, но его разум, притупленный медом и постоянными ударами капель дождя по крыше, недостаточно быстро работает, чтобы понять. Говорит ли газета о том, что империя, несомненно, находится в осаде и что иностранные консулы и представители бегут из крупных городов в безопасные российские территории? «Жемчуг!» – вспоминает отец Андреас и переворачивает страницу в поисках новых новостей о госпоже Клавдии Бей, которая, как он помнит из одной из старых газет, несколько дней назад была убита в море из-за своего ожерелья. Арестован пассажир второго класса, «мужчина лет 35–40 в тюрбане», – с интересом читает он, – «выражение лица которого отнюдь не внушало доверия». Убийца, говорится в газете, был замечен возле каюты в ночь преступления, «очевидно, в состоянии дикого возбуждения». Он быстро открывает более свежую газету. Дикий мужчина в тюрбане, по сообщению более поздней газеты, был отпущен, а алжирский торговец, пассажир первого класса, арестован. Этот убийца вращался в лучших кругах, как и мадам Клавдия Бей, которую он мог встречать в обществе. «Встречать? В обществе?» – думает отец Андреас. В газете объясняется, что жемчужное ожерелье, вероятно, понадобилось убийце, чтобы расплатиться с игорными долгами, и что он был прекрасным мужчиной в хорошо сидящем костюме. На следующей странице отец Андреас читает заголовок: «Я – НОВЫЙ КОМАНДИР ВЕРУЮЩИХ!» Наглый заголовок, набранный жирным шрифтом, бросается в глаза читателю. Шериф Мекки, говорится в статье, провозглашает арабский халифат вопреки султану, который является единственным и истинным халифом ислама, но надолго ли, задается вопросом отец Андреас. Его глаза сужаются. Что, если султан будет свергнут? А что, если он уже свергнут? Шериф Мекки осмелится провозгласить себя новым халифом только в том случае, если султан падет. Заголовок нельзя не заметить, но провозглашение – великое богохульство – не попало на первую полосу, где оно наверняка должно было быть, если бы этот халифат-изгой в бунтующей османской провинции воспринимался всерьез. Отец Андреас перечитывает статью и приходит к выводу, что неясно, действительно ли шериф Мекки выступил с заявлением или только считается, что он готовится это сделать.