Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Воистину, во имя Аллаха, думает отец Андреас, проходя по бараку. Империя разваливается, султанская цензура явно теряет контроль над прессой, а газеты без этого контроля публикуют все, что только можно, – все, кроме того, что происходит на самом деле. Но османы правили этими землями пятьсот лет, считает он, и наверняка будут править еще пятьсот. Они одни из самых богатых людей в мире, и они позаботятся о том, чтобы их мир оставался в неприкосновенности.

Он медленно ходит взад-вперед мимо женщин и девушек. Он подумывает выйти, как будто что-то забыл, чтобы подышать свежим воздухом. Но не выходит.

Он представлял себе, что женщины будут толпиться вокруг него, задавать вопросы о своих пригодных для брака дочерях, умолять, кричать, возможно, даже нападать на него за то, что он предлагает им отдать своих дочерей-христианок туркам. Но его идея положиться на Гераклею, чтобы она сообщила остальным, сработала. Она, очевидно, представила им ситуацию в наилучшем свете. Впервые он видит в глазах женщин проблеск надежды.

Эльпида сидит рядом со своей невзрачной дочерью в старом богато расшитом платье, которое явно было частью приданого ее матери. На талии и бедрах девушки – широкий фартук, похоже, из шелка, а вместо платка – маленькая, круглая, как кофейное блюдце, шляпка с бисером, какие носят богатые женщины, чтобы, как понял отец Андреас, продемонстрировать толстые желтые косы – единственное достоинство. Он вспоминает имя девушки: Картери – «стоическая». Это подходящее имя для девочки, которая, кажется, терпит свою властную мать в испуганном молчании. Он знает, что ее не купят, несмотря на желтые волосы, и жалеет ее, но от осинки не родятся апельсинки. Может быть, ее возьмут в дом в качестве служанки, где она будет работать за тарелку еды, но судьба не предложит ей ничего большего, возможно, даже этого, так как она не кажется особенно сильной. Но продажа ее более красивых подруг может принести отцу Андреасу достаточно большие комиссионные, чтобы обеспечить документы для всех беженцев и морской проход до Трапезунда, а может быть, и дальше, если будет продано более двух девушек. Возможно, Картери когда-нибудь выдадут замуж за трудолюбивого грека-христианина, и она будет работать на него и рожать ему детей. Разве это лучшая участь для беженок-христианок, чем превращение в богатых мусульманских матрон? Дьякон сказал бы да, как и его братья-священники и грозный епископ Трапезундский. И все же в позапрошлом году греческая девушка из Трапезунда – ей, как и Марии, было пятнадцать лет – была похищена турком, членом городского совета, который был в три раза старше ее. Греческие девушки в Трапезунде выходят на улицы непокрытыми, на всеобщее обозрение. Советник увидел ее и схватил. Он сделал ее своей – нежно, как он потом говорил, – и запер в своем доме вместе с двумя женами. Но девушка сбежала и добралась до епископства, чтобы найти убежище. И что же сделал епископ Трапезунда? Он отправил ее обратно к турку с эскортом дьяконов, чтобы убедиться, что она не сбежит снова. Епископ, думает отец Андреас, несмотря на свои проповеди, такой же реалист, как и я. Жизнь девочки была разрушена. Семья не захотела бы возвращать ее, лишенную девственности и непригодную для брака. Братья могли даже убить ее за тот позор, который она навлекла на них. Лучше живая и благополучная мусульманская жена, чем мертвая и оскверненная гречанка – таков был вердикт епископа Трапезундского.

– Доброе утро, отец. – Эльпида отваживается, с надеждой замечая, что он пристально смотрит на ее дочь. Отец Андреас, на мгновение ошеломленный, не понимая, что он смотрел на Картери, улыбается, поднимает руку в благословении и идет дальше.

Он получил еще одно письмо, отправленное с частным гонцом на муле, в котором сообщалось, что покупатель прибудет для просмотра и покупки в течение недели. Это единственное достоверное известие, с которым священник столкнулся с момента прибытия в казармы, и оно в какой-то мере умерило его опасения. Если Константинополь действительно охвачен пламенем, а империя стоит на коленях, то вряд ли покупатель девушек приедет сюда, на край света, в поисках иноземных девиц для богатых столичных домов.

Отец Андреас приходит к выводу, что девушек, пригодных для брака, не более шести-семи. Как следует из письма покупателя, девушки должны быть в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет, но священник твердо решил, что не будет представлять девушек моложе четырнадцати лет. Мария вместе с Литой должны быть представлены покупателю для просмотра одними из первых. Отец Андреас с удивлением видит, что эти две девушки не сидят на своих соломенных мешках вместе с другими девушками и женщинами, хотя он просил всех женщин собраться. Исхудавшая мать Литы держит на груди спящего ребенка, рядом дремлет маленький Димитрий, но она какая-то рассеянная. Отец Андреас собирается спросить у нее, где ее дочь, но решает, что лучше не надо. Ему не нужно оценивать ни Литу, ни Марию – они явно пригодны для брака.