Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Несмотря на жару, лицо турка кажется свежим и румяным, лицо упитанного человека. Отец Андреас замечает, что он поразительно похож на Ахмеда Джемаля, молодого генерала, несущего перемены в империю. Красивое лицо Ахмеда Джемаля можно увидеть на страницах всех газет и прогрессивных листовок. Нет ни одного османского гражданина, который не знал бы его. У покупателя девушек роскошные усы, как у генерала Джемаля, чистая бледная кожа, что необычно для взрослого мужчины, привлекательность, за которой, возможно, скрывается холодность и жестокость. Беженцы сгрудились у тропинки перед хижиной священника и начинают протискиваться вперед, толкая друг друга, как попрошайки у мечети. Отец Андреас, встревоженный тем, что турок может обидеться на такой прием, нервно отстраняет их и спешит к нему, выкрикивая мусульманские приветствия:

– Мир вам и благословение Аллаха!

– И вам мир, – нервно отвечает турок, видя, как греческий священник в длинной черной рясе бежит к нему, произнося благочестивые мусульманские слова. Священник добегает до него и начинает дергать за узду лошади, чтобы помочь ей подняться на последние метры склона. Стражники турка спешат ему на помощь. У стены часовни он элегантно спускается с коня. Он много часов скакал по каньонам в жару, но на его лбу нет ни капельки пота, ни следа усталости. Он подходит к священнику и кланяется в знак приветствия, священник кланяется в ответ.

– По дороге мы столкнулись с разбойниками, поэтому я никогда не путешествую без этих людей, – говорит он священнику, указывая на охранников. Несмотря на крепкие тела и покрытые загаром и шрамами лица, свита выглядит скорее мальчишками, чем мужчинами. Самый смуглый из четверых, несомненно, уроженец одной из османских провинций к югу от Сирии, робко кивает и улыбается, а затем с неожиданной силой вскидывает винтовку в сторону каких-то кустов.

– В этих горах опасно, – соглашается священник, игнорируя парня.

– Сейчас опасные времена, – добавляет турок. – Такая жара! Несвойственно это ранней весне.

– Несвойственно, – соглашается священник.

Женщины из казарм одеты в косынки и чепчики поверх тугих кос, их лица худые и изможденные. Мужчины зализали назад волосы речной водой и надели потрепанные шапки, праздничные кушаки и куртки. У некоторых на груди патронташи, а на поясе, как украшение, висят пистолеты. По поляне бегает стайка оборванных детей, громко перекрикиваясь друг с другом. Приближаясь, турок рассматривает бледные лица женщин и их рваное одеяние.

– Могу ли я пригласить вас и вашу стражу разделить с нами обед? – спрашивает отец Андреас, зная, что турок откажется, даже если ему практически по долгу положено принять гостеприимное предложение.

– Благодарю вас за щедрое предложение, – отвечает турок. – Но путешествия плохо сказываются на моем желудке. Никогда не ем, когда путешествую, таково мое проклятье.

Жужжат мухи, в полуденном зное витает атмосфера чумы, исходящая из открытой сточной ямы на лугу за хижиной. Турок подходит к одной из женщин, и она быстро поворачивается к нему спиной, как раз в тот момент, когда из ее рта на стену часовни исторгается зеленая струйка. Он тактично отводит взгляд. Беженцы быстро склоняют головы перед турком и произносят татарские приветствия, которые все они знают по своим деревням. Грубые слова поражают османские уши турка.

Священник счел за благо скрыть от посторонних глаз пять девушек, которые должны быть проданы. Сейчас они спокойно сидят на ступеньках позади часовни в вываренных и вычищенных платьях. Их волосы свободно свисают и не заплетены. Утром Гераклея уложила волосы Марии в два изящных купола по моде богатых батумских господ, как это сделали бы в деревне, если бы к ней пришла сваха или будущая свекровь. Но священник посчитал, что такая показуха может оскорбить покупателя, особенно если он религиозный человек. Пророк ислама однажды выразил неудовольствие по поводу «женщин с волосами, уложенными как горбы верблюдов». По словам пророка, такие женщины никогда не войдут в мусульманский рай – даже его благоухание не дойдет до них. И все же, хотя покупателя девушек могут обидеть горбы из волос, важно, чтобы девушки не выглядели слишком простыми. Дважды за это утро священник проскальзывал в свою хижину, чтобы провести языком по ложке безумного меда. Всего несколько капелек на языке, для вдохновения. Он подумывал о том, чтобы надеть на девушек гирлянды из весенних цветов, но потом решил, что это тоже может оскорбить турка. Если бы они были турецкими девушками, их волосы и лица были бы скрыты под хиджабом. Но если бы они были турецкими девушками, их бы не выставили на продажу. Это были греческие девушки, и он должен был представить их такими. Газель не нуждается в украшениях, чтобы быть красивой. Красота девушек лучше видна без украшений.