Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Последние два дня мать Марии не переставала целовать ее в щеки, словно заветного младенца, а отец смотрел на нее с той же гордостью и удовольствием, с какими смотрел на своих сыновей, когда они привозили золотые монеты с чайных фабрик в Чакве. Целая жизнь беспокойства о муже и приданом, которое могло бы разорить семью, осталась позади, как и новый страх, что все они будут голодать в далекой чужой стране. Будущее, казавшееся мрачным, теперь сияло золотым светом. Отец Марии говорил только об Афинах и о том, что на деньги, которые турок платил за дочь, семья переедет туда. По его словам, в Афинах на деревьях растет золото, на лугах – изумруды и рубины, а из каждого фонтана льются бриллианты. Он слышал, что многие кавказские греки нажили состояния на освобожденных землях Греции, а теперь и ему, еще до прибытия на Землю обетованную, должны были вручить целое состояние в золотых монетах. А монеты порождают монеты, деньги от продажи дочери порождают еще большие деньги, а те, в свою очередь, порождают землю и скот. Приехав в Афины, он пошлет за своими сыновьями, которые, как джентльмены, отправятся в Грецию с плантаций Чаквы. На русском корабле, на который они сядут в Батуме, им будет предоставлена каюта, и они не будут спать внизу в переполненном кубрике. В Афинах юноши смогут выбрать себе богатых невест. Это будет жизнь в изобилии и легкости. Гераклея станет зарабатывать стиркой белья в афинских домах, а по вечерам, сидя у лампы, которая превращает ночь в день, будет шить. Ее проворные пальцы могли бы вязать крючком дорогие скатерти, делать шкатулки и красивые безделушки для продажи богатым господам. У них будет огород, где она станет выращивать помидоры, огурцы, зеленый перец, бобы. Все, что не съедят они с мальчиками, она продаст на рынке. А Костис купит тележку и будет сдавать ее в аренду, потом купит вторую, третью и тоже сдаст в аренду: «Костис Варсанис и сыновья».

Платье мертвой девушки обхватывает шею Марии, вышивка стягивает ее грудь. Справа от нее отвесный обрыв в пропасть, через которую течет быстрая река. Если дух мертвой девушки вырвется из реки и схватит свое платье, лошадь Марии споткнется о край, и она вместе с платьем и зонтиком упадет в бурлящие воды. Она видит, как ее окровавленное лицо тащит по острым камням поток, как рыбы разрывают ее волосы, как ее кровь растекается по холодной воде, как дух мертвой девушки рвет платье, как вдова Мантена и ее убийцы поджидают ее среди водорослей на глубине.

Турок смотрит на Марию и улыбается. Мария улыбается в ответ.

Глава 19

Караван подходит к повороту дороги, и Мария снова повязывает шарф на лицо и открывает зонтик, чтобы защититься от солнца. Она гадает, каким будет ее муж, и чувствует, как в животе завязывается узел страха. Она смотрит на едущего впереди турка и думает, будет ли ее муж похож на него. В старых деревенских песнях древние герои получают в качестве награды прекрасных дочерей убитых ими драконов. Герои живут с этими женами долго и счастливо, но в песнях никогда не говорится, счастливы ли жены с мужьями, за которых их выдали. В народе говорят, что каждый брак начинается со слез: со слез невесты. Мария оглядывается на Литу, которая, натянув свой платок выше носа, комично качает головой из стороны в сторону, изображая завуалированную женщину из гарема. Отец Андреас тоже оглядывается, и Лита послушно повязывает шарф на лицо, как это сделала Мария. Лита, похоже, наслаждается поездкой.

Тропинка стала у́же, и священник теперь едет в нескольких шагах перед Марией. Она наблюдает за ними из-под зонтика, пытаясь понять, о чем они говорят. Отец Андреас, кажется, побаивается турка. Может быть, не боится, а относится настороженно, как ведет себя высокопоставленный слуга по отношению к своему хозяину. Это странно и тревожно. У священника, конечно, манеры церковного человека, но ей кажется, что турок пользуется большим авторитетом. В ее деревне слово старого отца Кириакоса, который был священником еще до рождения ее матери, имело даже больший вес, чем слово старейшины деревни или хозяйки чайной плантации. Но кто же этот турок, задается она вопросом. Действительно ли он сват? Все свахи, которых она знала, были старыми и бедными женщинами, обычно вдовами или девами. Но турок – элегантный и богатый человек со стражей и караваном. Зачем ему понадобилось приезжать издалека, чтобы устроить брак между ней и великим человеком в Константинополе? Может быть, он друг ее нового господина? Но какой друг поедет через всю империю, чтобы договориться о браке? Когда Черная Мельпо раскидывала внутренности животного, чтобы узнать, что ждет хозяина животного, внутренности всегда указывали, по словам Черной Мельпо, на судьбу, которой невозможно избежать. Возможно, Мария предназначена для великого человека в Константинополе, а турок – посредник, который следит за тем, чтобы воля судьбы была исполнена.