Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Берег окутан дымом и паром от котлов с краской. Угрюмая женщина, на две головы выше остальных, крошит в варево красных жуков, корни и кору деревьев, отворачивая лицо от ядовитого пара. Группа мужчин с винтовками появляется у линии домов за прудами. Из деревни по тропинке с лаем и визгом выбегает свора худых, рычащих собак, и охранники отмахиваются от них прикладами. Женщины следят за караваном, который спускается по тропинке к берегу реки. Увидев священника, они машут руками, кланяются и крестятся: «Selam, selam, Pateramis!» Он машет в ответ, быстро посылает крестные знамения в их сторону и выкрикивает благословения на смеси турецкого и древнегреческого языков.

– Так вы и на турецком проповеди читаете! – говорит турок. – Не то чтобы можно было назвать лепет этих женщин турецким. Вы же не обращаете в свою веру мусульманских жителей, верно?

Священник качает головой, не понимая, что это – любезность или упрек.

– Я не миссионер! – быстро отвечает он. – Эти люди – не турки, они друнгарии и христиане.

– Друнгарии? – переспрашивает турок, с отвращением смотря на один из тотемных каркасов с растянутыми бараньими внутренностями, откинувшись от него как можно дальше. В жесткой коричневой шкуре, натянутой на тотемные палки, видна щель, и турок с отвращением понимает, что она, вероятно, идет от задних конечностей животного.

– Друнгарии – это что-то вроде римского легиона, который обосновался здесь, когда римляне заняли Колхиду, – говорит священник. – Хотя они всегда говорили на странном греческом языке.

– Колхида?

– Так по-гречески называлась эта земля, пока не стала османской.

Турок безучастно смотрит на отца Андреаса, затем кивает деревенским женщинам, которые начинают хлопать и махать руками.

Глава 21

Отец Андреас идет за женщинами в красных кафтанах по тропинке, ведущей к первым каменным хижинам под хребтом. Мужчины на страже в каменных башнях приветствуют прибывших выстрелами в воздух. Только высокая угрюмая женщина остается у кипящих котлов с краской, подмешивая в красное варево жуков и древесную кору. Несколько дней назад мэр портового города был убит повстанцами. Женщины говорят, что курдские солдаты сейчас прочесывают местность за перевалом. Сегодня в деревню дважды приходили патрули в поисках беглецов, и ожидаются новые репрессии против повстанцев.

Турок приказывает снять поклажу с лошадей и мулов. Мария с Литой смотрят, как мужчины стягивают мешки со спин животных, отвязывают седла и ведут их на берег реки, чтобы напоить водой. Лита протягивает Марии тыкву для питья с парой глотков теплой и затхлой воды. Турок и погонщики несколько минут совещаются, указывая на деревню и на тропинку, ведущую в долину, а затем разворачивают свои маленькие молитвенные коврики, подносят кончики пальцев к ушам и в унисон начинают многократно преклонять колени, кланяться и снова вставать.

Мария и Лита стоят вдвоем, Мария держит зонтик от солнца. Слышно громкое жужжание мух.

– Я думала, что те всадники убьют и нас тоже, – говорит Мария. – Я никогда раньше не видела, как люди умирают, – сдерживая слезы, говорит девушка. Она вспоминает, как вдову Мантену, покрытую грязью, столкнули в канаву мародеры из деревни. Мария не видела ее смерти, но уверена, что видела ее за несколько секунд до смерти.

– Я тоже думала, что они нас убьют, – отвечает Лита, – и мы останемся лежать непохороненные и без благословения. Как думаешь, это были бандиты?

– В униформе?

– Ты права, – говорит Лита.

– Мне интересно, сколько еще раз мы будем висеть на тоненьком волоске от смерти?

– Ты имеешь в виду, перед тем как они доберутся до нас?

– Нет, перед тем, как мы доберемся туда, куда идем!

– Интересно, где это.

– Лишь бы не здесь, – говорит Мария. – Это ужасное место. Посмотри на все эти магические колы и шкуры животных.

– Должно быть, эти люди очень боятся сглаза.

Мария смотрит на загибающуюся деревню:

– Хотела бы знать, что сглаз может разрушить в этой деревне.

– Лучше семь волков, чем оставаться здесь, – говорит Лита.

– Мы встретим семь волков, если останемся здесь, – отвечает Мария.

Они с Литой смотрят, как три женщины в грязных платьях тащат по тропинке к деревне толстый ствол дерева, обвязанный тяжелыми веревками. У одной из женщин на спине привязан младенец, голова которого болтается из стороны в сторону, когда она перетягивает веревки.

– Я не привыкла к таким долгим поездкам, – говорит Мария, разминая сначала одну ногу, а потом другую. – У меня мягкое место затекло, не думаю, что смогу сесть снова.

– У меня все затекло, – говорит Лита. – Не думаю, что я могу сидеть или стоять. Интересно, сколько еще дней нам так ехать.

– Где те собаки, которые атаковали нас? – говорит Мария, оглядываясь. – Если они снова прибегут, нам придется броситься в реку.

– Собаки умеют плавать, – реагирует Лита. Она поворачивается и смотрит на коров, которые стоят в реке выше по течению. – Какие у них милые золотые рога. Думаешь, они укусят нас, если мы подойдем поближе к ним?

Мария улыбается, но и хмурится одновременно:

– У тебя что, не было коров в деревне?