Купленная невеста. Стань наложницей или умри

– Здравия вам, дочери мои. Благословенен ваш приезд, – говорит женщина на удивление пронзительным голосом. Ее приветствие Марии кажется более греческим, чем татарским, но не является ни тем, ни другим.

– Приветствуем, – отвечают Мария и Лита по-гречески.

– Чьи вы?

Лита смотрит на Марию.

– Вы его жены? – говорит женщина, выпячивая подбородок в сторону турка, стоящего на коленях в молитве в окружении своих охранников. Она опускает лопату, быстро тянется к одному из рукавов платья Марии и теребит его между пальцами, глаза ее сужаются. Мария отступает назад, с ужасом ожидая, что почерневшие пальцы женщины могут испачкать свадебное платье мертвой девушки, но этого не происходит.

– Laa dhaka! – внезапно говорит женщина, и Мария понимает, что это «идите сюда» на диком полузабытом греческом.

Женщина лезет в фартук, достает яблоко, трет его о юбку и протягивает Марии, которая недоумевает, где она могла найти его в такое время года. Затем она достает еще одно яблоко и отдает его Лите, не потрудившись протереть его.

– И не выплевывайте шкурку, – говорит она. – Сердце яблока в его семенах, но его душа – в кожице.

Мария открывает рот, чтобы что-то сказать, но женщина начинает длинный монолог, не заботясь о том, понимают ли девочки ее язык. Женщина беспокоится, что ее варево стало слишком горячим – насекомых нужно нагревать, а не варить, иначе насыщенные красные цвета превращаются в бесполезные коричневые, а пряжу можно просто протащить по грязи, и дело с концом. К словам женщины примешивается достаточно греческих и татарских слов, чтобы они смогли уловить суть. Мария кусает яблоко, избегая места с червяком.

– Нет, ешь это! – кричит высокая женщина, указывая на яблоко. – Это самая лучшая часть! А если в нем есть червяк, благодари святую Пенелопу. В его горьких внутренностях есть лекарства, которые заставят тебя родить мальчиков, много мальчиков, и твой господин будет хотеть тебя еще больше! – говорит она, указывая на свадебное платье. – Мужчина хочет, чтобы в его семье были мужчины, а не женщины! – она с отвращением морщит нос. – Дочери ничего не стоят, а их приданое съедают мужские овцы и поля! Я была одной из пяти дочерей, и мой отец умер в пустом загоне для овец!

Мария с Литой кивают.

– Но когда дело доходит до изготовления красок, в расчет идут только женщины! – продолжает высокая женщина. – Искать мужчину, который разбирается в красках, – все равно что искать коровий навоз в поле без коров.

Женщина приподнимает подол кафтана, обнажая сильные коричневые колени, и берется за горячий обод одного из котлов. Слегка наклоняет его в сторону, чтобы часть красителя, грозящего закипеть, вылилась на землю. – Только женщины! Мы делаем краситель, а эти жуки – самки! Только самки! Стоит подмешать в варево хотя бы одного жука-самца, и цвет получится поганым.

Женщина смотрит вниз по склону на турок, которые сворачивают свои молитвенные ковры.

Глава 22

Старейшина деревни живет в последнем доме под хребтом, вне досягаемости мародеров, которые когда-то бродили по долине и наверняка будут бродить снова, когда ослабнет власть султана над его восточными провинциями. На хребте над домом возвышаются два гранитных столба, устремленные в небо, как косые минареты. Старейшина деревни говорит, что когда-то они были рамой катапульты с метательным рычагом и тяжелыми канатами – той священной катапульты, с помощью которой Нимрод бросил Авраама в большой костер, пылающий в долине[6]. В камне под столбами сохранился отпечаток копыта ослицы Девы Марии, когда она по пути на гору Арарат посетила это селение и отдохнула в тени священной катапульты.

Дом старейшины деревни, врезанный в склон горы, удивительно просторен внутри. На нижнем уровне находятся сарай и конюшня, выше – одна большая комната, разделенная на две части перегородкой из матерчатых вешалок. Стены серо-черные от векового дыма из очага и трубы. Мужская часть находится снаружи. Узкие, глубоко посаженные окна смотрят на долину и извилистую реку. Женская часть – в глубине дома. Ее пол устлан заплесневелыми коврами и подушками, окна выходят на одну сторону, во внутренний двор. К женской части пристроен большой деревянный сарай для прислуги. Со двора, который подковой огибает дом, доносятся голоса девушек и стук ткацких станков.