Купленная невеста. Стань наложницей или умри

– Не волнуйся, нас не отправят назад, – говорит Мария и вдруг понимает, что девушка надеется, что из-за побега Литы они смогут вернуться назад в казармы к своим родителям. Другие девочки тоже начинают плакать, и Мария отступает, не зная, что сказать. Собралась толпа. Женщины и мужчины на своем родном и на турецком языках спрашивают, где, по их мнению, может быть Лита. Мария оглядывается по сторонам, но не видит ни турка, ни жен старейшины. Мальчики, кажется, тоже исчезли, но потом она видит их играющих возле пруда с краской. «Их руки покраснели, – думает она. – Придется долго оттирать их, чтобы смыть краску». Зачем в такой момент ей пришла в голову подобная мысль? Жители деревни уверены, что Лита забрела во сне на ночной выгон в лес, где таятся демоны и похитители языка. Говорят, что по ночам черти катаются по лесу, как колеса, и хватают девиц, которые ходят среди деревьев. «Бедная девушка, бедная», – повторяют они. Турецкие погонщики и стражники, закончив запрягать животных, начинают оттеснять жителей деревни.

Отец Андреас и старейшина деревни возвращаются по тропинке без Литы. Священник с трудом сдерживается, чтобы не выкрикивать ругательств и обвинений. Появляется турок с молитвенным ковром. Мария слышит, как они со священником разговаривают – священник взволнован, турок спокоен. Жители деревни настаивают на создании поисковой группы для похода в лес, и отец Андреас, попытавшись сначала мягко, потом почти сердито остановить их, наконец, дает свое благословение. Ему ясно, что Лита не в лесу, а вернулась в казарму, и он знает, что турок не допустит дальнейшего промедления. Марию надо успеть привезти в порт, чтобы подготовить документы о ее продаже и отправить на пароходе в Трапезунд. Непроданные девочки и мальчики, как известно отцу Андреасу, не имеют большого значения для турка. Он предложил найти на них покупателей скорее в качестве одолжения, хотя, если они будут проданы, будет выплачена комиссия. Лита вполне способна позаботиться о себе сама. Если она потеряется, то рано или поздно придет в какую-нибудь деревню или поселение. Договорились, что если ее найдут жители деревни, то старейшина присмотрит за ней до возвращения священника после завершения продажи Марии.

Глава 24

Мария и священник едут бок о бок за турком и стражниками, которые снова направляют свои винтовки на каждый поворот дороги, но, как кажется Марии, на этот раз с большей тревогой. Турок взял с собой трех молодых друнгариев в качестве дополнительной охраны. Не столько из-за страха перед опасностями впереди, сколько ради впечатления на солдат и часовых на блокпостах. Чем больше охраны у человека, тем он важнее. Турок одет в новую феску и элегантную рубашку. Он купил у деревенских несколько ковров, которые в тугих рулонах висят на его вьючном муле вместе с мешками и маленькими кожаными коробочками. Турок также купил Марии пышный красный кафтан, лиф которого был сильно расшит. Рукава свадебного платья покойной девушки были короткими и широкими и соскальзывали вверх, обнажая локти, когда она поднимала зонтик. Свадебное платье теперь надежно упрятано в одну из седельных сумок, и Мария твердо решила никогда больше его не надевать. Ей выдали грубые шерстяные чулки, в которых туфли кажутся тесными. Непроданным девушкам на лошадях позади нее, которые еще вчера были босыми, теперь тоже надели чулки и сандалии из козьей кожи и соломы. Скоро караван достигнет первых постов, где будут стоять султанские солдаты, поэтому и локти, и лодыжки девушек, впрочем, как и их лица, должны быть скрыты от глаз.

Пейзаж стал еще более суровым. Вчерашние леса поредели и превратились в опустошенную равнину, покрытую древними обломками и руинами огромной крепости, которую Александр Македонский разрушил во время своего похода вглубь Азии. Тридцать тысяч воинов Александра расположились здесь лагерем, окружив врага ядовитой пустыней. Рубили деревья, сбрасывали землю и пепел в реку, отравляли воды нефтью и навозом. К Александру присоединились женщины-воительницы с другого берега реки. Высокие и суровые, в головных уборах из перьев, с отрубленными руками врагов, нанизанными гирляндами на седла, с огненными копьями, поджигающими вражеские амбары. Перед крепостью женщины перегородили реку, соорудив плотины из тел убитых ими воинов, а затем пустили по воде огромную волну грязи и трупов. Берега реки до сих пор разрушены, прежнее русло, сухое и заваленное камнями, отходит от новой реки в другую долину. Воды новой реки медленнее и глубже.