Купленная невеста. Стань наложницей или умри

На обочине дороги стоит каменная часовня размером с сарай для коня, и отец Андреас с детьми трижды крестятся, проезжая мимо нее. Это часовня святого Иуды, и священник замечает, что креста на ее крыше нет, а некоторые колонны базилики разбиты. Рядом с часовней находится небольшая усыпальница из грубых мраморных плит, в которой лежат старые Библии, слишком выцветшие, чтобы их читать, но слишком священные, чтобы их выбросить. Он спрашивает у турка, можно ли им остановиться на минутку, затем спускается с коня, идет обратно к часовне и открывает дверь на ржавом засове. Часовня пуста: иконы и ларец с мощами украдены, остался только разбитый подсвечник, лежащий на полу у двери.

Узкие тропинки спускаются по крутым склонам от скрытых в зелени деревень и сливаются с основной тропой, которая переходит в грунтовую дорогу. По склону, держа на голове большую корзину, спускается деревенская женщина в мужской тунике и коричневом платье с квадратными узорами. За ней хромает небольшой ослик, в седле которого, похоже, дремлет мужчина. Упряжь ослика сделана из кусков веревки и промасленных шерстяных ниток, сплетенных вместе, а вожжи выглядят так, будто в любой момент могут выскользнуть из рук мужчины. Когда они оказываются в пределах слышимости от каравана, мужчина резко встает и быстрым движением велит женщине убраться с дороги.

– Армян не видели? – кричит он турку.

Турок качает головой с видом человека, который не разговаривает с крестьянами.

– Женщина, животному нужна вода! – деревенский житель рявкает на жену с властным видом, который, похоже, должен произвести впечатление на турка, и женщина уводит осла с тропинки к берегу реки, а ее муж все еще кланяется в сторону каравана.

Мария наблюдает за женщиной, спускающейся по склону. Хотя ее лицо скрыто под вуалью, в ней есть что-то знакомое, думает Мария. Это платье, в которое она одета, с унылым, как на стеганом одеяле, узором из коричневых квадратов, понимает она. Марии было четыре или пять лет, она пробиралась по колено в снегу по склону горы, держась за подол маминого платья с точно таким же коричневым узором. Как и эта женщина, ее мать тоже была одета в мужскую тунику поверх платья и, шатаясь, шла по снегу с большой охапкой веток и дров, взвалив их на спину, а Мария тащила за собой по снегу вязанку хвороста. Это были самые короткие и холодные дни в году – две ночи сливались в одну, чтобы Дева Мария могла родить, спрятавшись от лучей злого солнца. Мария с матерью шли мимо мечети и склепа, красные камни которого блестели, отражаясь на снегу, и ей запомнился воркующий, задыхающийся голос Гераклеи: «Продолжай тянуть, мое сокровище, продолжай тянуть! Мы скоро придем, моя золотая». Мария уже почти забыла, что когда-то мать называла ее «мое сокровище» и «моя золотая». Гераклея тогда была моложе. В поздние горькие годы среднего возраста она ласкала только сыновей. «Посмотри, сколько снежинок, – говорила Гераклея. – Если бы за каждую сотню снежинок, которые касаются земли, давали копейку, то скоро у нас был бы рубль». Мария смотрела на небо, снежинки залетали ей в глаза. Плечи матери и большая охапка веток на ее спине были белыми от снега. Крыша хижины за лугами Святого Ахилла провалилась под тяжестью снега, и Гераклея с Марией теперь относили все дрова и провизию в сухие кладовки под домом. В работе нужны крепкие плечи, гласила деревенская пословица, и именно у женщин они самые крепкие. Отец Марии вернулся из Батума как раз в то время, когда начался снегопад, и сидел в кофейне на деревенской площади, беседуя с другими мужчинами за маленькими чашечками крепкого сладкого кофе. С ним были его сыновья, чтобы они могли послушать, как он обсуждает торговлю, и научились, как покупать и продавать. Носить груз – не мужская работа. Гераклея говорила Марии, что у мужчин есть мужская работа, а у женщин – женская, но поскольку мужчины теперь часто уходили далеко из деревни на заработки, женщинам тоже приходилось чинить крыши, строить стены, топить печи, подковывать лошадей и мулов.

Женщина с закрытым платком лицом останавливается, чтобы посмотреть на тропу, а ее муж смотрит на Марию – молодую женщину с зонтиком, которая с явным интересом смотрит на них. Мария с удивлением понимает, что безотрывно уставилась на женщину.

– Животному нужна вода! – снова кричит деревенский и кланяется Марии, покачиваясь на осле.