Купленная невеста. Стань наложницей или умри

По тропинкам спускаются другие жители деревни и стайки детей в грязных лохмотьях, многие из которых несут на спине мешки с товарами на продажу. Большинство из них – горные турки или греки, но есть и жители армянских деревень. Все они, похоже, не подозревают об опасностях, подстерегающих их в городе. Пожилой мужчина с багровым от солнца лицом спешит по тропинке с двумя большими, отполированными до блеска кедровыми ящиками за плечами. За ним, прихрамывая, идут два мальчика лет десяти с полевыми цветами в спутанных волосах, которые несут свертки и сумки. Ящики на спине старика украшены черными клинописными символами, срисованными с хеттских табличек, – театральный намек на то, что внутри может быть спрятано что-то древнее и таинственное. Старик одет в грязно-белую фуражку с ободком, обитым кожей. Широкие панталоны подпоясаны красным кушаком. Он обращается к турку, указывая на свои ящики. Сначала турок пытается отмахнуться от него, но потом поворачивается, смотрит на священника, поднимает руки в знак смирения и просит остановить караван. Старик быстро ставит ящики перед лошадью турка и начинает дергать за засовы. Лошадь вскидывает голову, и турок легонько похлопывает ее по шее. Старик сильно задыхается, с трудом ровно держась на коленях. Пот струйками стекает по его лицу. Он в последний раз дергает защелки, и крышка открывается. Два мальчика, стоящие за стариком, достали из своих свертков бубны из козьих шкур и теперь выжидательно смотрят на него. Старик хлопает в ладоши, и мальчики тут же начинают танцевать вокруг коробки, поднимая руки и размахивая бубнами.

Турок наклоняется вперед через голову лошади, чтобы заглянуть в ящик, и тут же с отвращением отпрянул назад. Он пристально смотрит на старика.

– Это творения Аллаха! – кричит он.

– Но посмотрите, какие они веселые! – хрипит старик, показывая на коробку. – А ведь я научил их всему, что они умеют! – он щелкает пальцами, и двое мальчишек прекращают танцевать, один из них быстро приседает, чтобы подобрать выпавшие из волос лепестки. Старик с нетерпением смотрит мимо турка на священника, Марию и непроданных девушек, расположившихся в седлах и прикрывшихся темными зонтиками.

Он снова показывает на коробку.

– Идите, смотрите! В этой коробке живут волшебные существа, и я их всему научил! – кричит он, стараясь привлечь внимание всего каравана. – Я научил их всему: бегать, прыгать, качаться на качелях, тянуть золотые колесницы!

– В этих коробках полно блох! – с презрением говорит турок, поворачиваясь к священнику. – Блошиный цирк! Он приклеил их к разным приспособлениям! – он снова наклоняется через голову лошади и заглядывает в коробки. – Ты их всему этому научил?

– Да, да! Я научил их всему, что они умеют!

Турок жестом предлагает детям из казарм подойти к передней части каравана и заглянуть в ящики. Мария соскальзывает с коня, чуть не уронив от спешки зонтик, и вместе с остальными устремляется к ящикам. Внутри одного из них – миниатюрная арена, инкрустированная перламутровыми дорожками, отделенными друг от друга небольшим бортиком, по которым блохи тащат приклеенные к их спинам маленькие колесницы из золотой бумаги. Блохи мчатся с огромной энергией, но непонятно, пытаются ли они обогнать друг друга или двигаются вперед в отчаянной попытке сбросить с себя ношу. Вторая коробка представляет собой еще более дикое зрелище: блохи свисают с качелей и трапеций, с огромной скоростью кружатся на каруселях, приклеены к кабинам миниатюрного колеса обозрения, и их крошечные крылышки трепещут, когда старик крутит колесо пальцем. Дети из бараков хлопают в ладоши от восторга. Некоторые девочки отступают назад, боясь, что блохи могут выпрыгнуть из парка развлечений и запрыгнуть на их кафтаны. Мария замечает, что некоторые блохи мертвы. Один из танцующих мальчиков хватает ее за запястье, а она пытается отдернуть руку. Мальчик притягивает ее к себе сильнее, чем она могла предположить, и говорит ей что-то высоким голосом на непонятном языке. Слова рифмуются, как будто он произносит загадку. Его пальцы больно сжимают ее запястье, и он пристально смотрит на нее, ожидая ответа. В тревоге она качает головой, и мальчик, высунув язык, отпускает ее руку. Другой танцующий мальчик смеется и покачивает бедрами. Мария оглядывается по сторонам, но никто ничего не замечает. Турок бросает в пыль две монеты, старик бросается их подбирать. Мария спешит забраться обратно в седло, и караван движется дальше. Старик оставляет свои ящики у обочины, тщательно закрывает их и пытается догнать турка, держа в руках три ржавых гвоздя.

– Гвозди, гвозди, они дешевые, почти бесплатные, для вас почти бесплатные! – захлебывается он. – Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться! Их можно вбить куда угодно! – жалобно говорит он. – Три гвоздя! – он протягивает их священнику, который не обращает на него внимания.

* * *