Купленная невеста. Стань наложницей или умри

– «Совершено покушение на жизнь брата султана, Его Императорского Высочества принца Решада. Преступник, предатель-гвардеец, был застрелен в четверг после полуночи в спальне принца. Ведется расследование с целью выяснить, действовал ли потенциальный убийца по собственной инициативе», – он откладывает газету, смотрит на турка и священника, затем берет другую газету и показывает ее им, как будто они могут прочитать мелкий шрифт с того места, где сидят. Оба мужчины наклоняются вперед в знак интереса.

– То, что я только что прочитал вам, господа, было из вчерашнего утреннего выпуска, а вот в сегодняшнем выпуске мы читаем, – он снова переходит на тон проповедующего муллы: – «Его Императорское Высочество принц Мехмед Решад заявил, что покушение на его жизнь является чистой выдумкой враждебных фракций в правительстве. Доверенный гвардеец, обвиненный в проникновении в апартаменты принца, в это время находился в Эдирне с двумя сыновьями, но сейчас вернулся в столицу».

Турок и священник качают головами, демонстрируя вежливое недоверие к положению дел в далекой столице. Турок поворачивается и смотрит на Марию, которая по-прежнему неподвижно стоит в глубине зала. Ни эти три человека, ни газеты не готовы обсуждать свержение султана, которое неизбежно произойдет со дня на день, если еще не произошло. Не затрагивают они и тему его наследников, борющихся за престол. К бедам империи, по общему мнению, добавляются мятежники в приграничных районах, и они обмениваются мыслями о том, какие меры следует предпринять. Священник отмечает, что греки – одни из самых верных подданных султана, в то время как армяне, похоже, стремятся создавать проблемы. Их повстанцы готовы напасть на других армян, сочувствующих империи. Чиновник соглашается и рассказывает, что однажды во время визита в Константинополь ему пришлось спрятаться в греческой церкви, когда по улицам города маршировали армянские повстанцы.

– Как говорится, – добавляет он, – из двух греков получается один армянин, из одного армянина – два дьявола.

Священник с удивлением смотрит на государственного служащего, но понимает, что тот не хотел оскорбить его пословицей.

– Могу я предложить вам сигарету? – спрашивает чиновник, открывая ящик стола и доставая серебряную шкатулку, усыпанную синими и фиолетовыми драгоценными камнями. Крышка открывается, и звучит звонкая музыка. Он протягивает шкатулку в сторону турка и священника, не зная, кто из них главнее. Внезапная музыка испугала их, что обрадовало чиновника.

– Это Ramses II, отличная марка, такие сигареты курили бы фараоны, если бы сигареты существовали в те времена, – говорит он и кивает на коробку. – А может быть, они и существовали в те времена, кто знает? Египтяне изобрели все. В конце концов, они изобрели спички, так почему бы и не сигареты? – он всем телом подается вперед. – Это американская марка, не та дрянь, которую мы здесь получаем, хотя, конечно, они сделаны из нашего табака, – он ободряюще улыбается.

Турок протягивает обе руки к ящику ладонями вверх и кланяется священнику, как подобает элегантному человеку, выказывающему уважение тому, кто выше него по статусу. Священник берет сигарету и благодарит и чиновника, и турка.

– Теперь, собственно, к делу, – говорит чиновник, крутя перстни на пальцах.