Купленная невеста. Стань наложницей или умри

– Ты грек, да? – говорит старик, обращаясь к отцу Андреасу, и фраза эта звучит больше как утверждение, нежели как вопрос. Он все еще щупает зубы мальчика, и отец Андреас снова кивает.

– Я всегда знаю, – добавляет старик. – В смысле, я всегда могу сказать, кто грек, а кто нет. Я с другого конца улицы вижу, кто грек, кто турок, а кто курд. В сегодняшней обстановке это полезный навык. Никогда не знаешь, кто нацелит на тебя оружие, – он улыбается мальчику и тянет его за язык. – У тебя хорошие зубы. Ты хороший мальчик с хорошими зубами. Подуй на меня, фу-фу!

Мария наблюдает за стариком и мальчиком. Мальчик, как она видит, растерян и на мгновение, кажется, не понимает, чего хочет старик, но потом вдруг усмехается и дует ему в лицо. Старик кивает, неуверенно протягивает руку и проводит ею по обнаженному животу мальчика, а затем с тревожной гримасой похлопывает его по попе, что, очевидно, означает то же, что и приятная улыбка.

– У чего есть четыре ноги и хвост, но нет рук? – спрашивает он мальчика. – Мальчики любят загадки, – говорит он, обращаясь к священнику, – а загадки разряжают обстановку. Если мальчик может придумать ответ, он радуется, а если ему говорят ответ, он смеется. Загадки – это всегда хорошо.

– Мальчик пока не говорит по-турецки, эфенди, – вежливо говорит священник.

– У чего есть четыре ноги и хвост, но нет рук? – старик колеблется и смотрит на других мальчиков. – Ответ… – он хлопает в ладоши. – Лошадь, это лошадь, у которой четыре ноги, – старик усмехается, а затем хихикает. – Лошадь, лошадь, вы бы никогда не догадались, не так ли? Никто никогда не отгадывает мои загадки.

Он кивает и улыбается себе.

– Этот подходит, – быстро объявляет он, указывая на мальчика. – Слишком много лестниц! – говорит он священнику, который, кажется, не понимает, о чем говорит старик. – Слишком много лестниц! В здании никогда не должно быть больше двух этажей, особенно в зданиях, где ведутся дела. Посмотрите на меня, никак не могу отдышаться. Больше двух этажей – это неуважение к старшим!

– Да, – соглашается священник, – лестницы – придумка Сатаны.

– Одним из наказаний, которые Аллах послал Каину за его грехи, было то, что он должен был прожить восемьсот восемьдесят восемь лет. Он становился все старше и старше, но не мог умереть. Он должен был жить дальше и дальше, даже когда уже не хотел этого.

Священник понимающе кивает.

– Великое искупление. Аллах знает, как наказывать. Я уже прожил свои первые восемьдесят восемь лет, – он смотрит на священника. – Вы удивлены? Да, мне восемьдесят восемь, почти восемьдесят девять. Интересно, сколько еще лет Аллах будет меня наказывать. В этом городе есть только два человека старше меня, – быстро добавляет он и улыбается. – Только двое.

Старик покупает всех мальчиков, кроме первого, на которого он даже не взглянул. Это особенно красивый мальчик с необычными медно-коричневыми волосами, и отец Андреас не может понять, какой недостаток мог разглядеть в нем покупатель. Мальчику говорят, что его отправят обратно в казармы вместе со священником.

<p>Глава 28</p>

Продать остальных девушек оказалось сложнее, чем предполагали священник и турок. Через несколько часов после того, как старик купил мальчиков, группа повстанцев расстреливает трех столичных чиновников, которые, несмотря на нарастающие беспорядки, гуляли по улицам порта без охраны. Днем по городу бегают солдаты в поношенной форме, стреляя в каждого, кто может оказаться повстанцем. Большинство приезжих торговцев уезжают на вечернем пароходе в Трапезунд. Турок тоже взял бы Марию и уехал, но он по опыту знает, что если в этом городе начнутся беспорядки, то в Трапезунде будет не лучше. Кроме того, остается возможность получить еще один гонорар, если он найдет покупателя на четырех непроданных девушек, когда утром город успокоится. В то время как султан в Константинополе, лишенный пищи и воды, осажден в своем дворце мятежными войсками, здесь, в форпосте империи, армяне, греки и лазы претендуют на Трапезунд и его внутренние районы как на жемчужину в короне Великой Греции, или Лазистанского королевства, или Республики Армения. Сирийцы хотят Сиристан, димлисы – Димлистан, сорани – Соранистан, езиды – Езидистан, курды – Курдистан. Если султан предоставит независимость всем группам, требующим ее, то империя, некогда простиравшаяся от пригородов Вены до Персидского залива и дальше, быстро сократится до нескольких акров в самой темной Анатолии. Даже на Константинополь, столицу империи, претендуют греки, объявившие себя законными наследниками Константинополя и Византии. Империя рушится.