Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Днем на улицах все чаще раздаются выстрелы. Отец Андреас начинает испытывать все бо́льшую тревогу. Он разрывается между убеждением, что сможет продать девочек по хорошей цене, если останется в городе, и инстинктом бежать обратно в горы, в относительную безопасность казарм. Продажа Марии и мальчиков уже принесла ему хорошие комиссионные, достаточные для того, чтобы он и беженцы, вернувшиеся в казармы, смогли уплыть по морю, по крайней мере, до Трапезунда, когда восстание утихнет. Но если продажа оставшихся девочек пройдет хотя бы наполовину так же удачно, как продажа Марии, этого будет достаточно, чтобы переселить всех беженцев и выдать каждой семье по небольшой сумме.

Турок снял комнаты в трактире, расположенном на некотором расстоянии от порта, вдали от уличных боев и стрельбы. Комнаты находятся на втором этаже. Это единственные чистые отдельные комнаты в трактире. Большинство приезжих торговцев спят на скамьях и на полу в большой пивной внизу, используя в качестве подушек свои седла и седельные одеяла. Его охранники и погонщики стоят у дверей с заряженными ружьями. По мере нарастания беспорядков трактир опустел, и теперь трактирщик сидит один во дворе и угрюмо пьет сливовую наливку. Земля черна от грязи и навоза, а сапоги по щиколотку погружены в вонючую слизь. За конюшней постоялого двора – развалины кукольной фабрики, сгоревшей несколько дней назад: на рассвете ночной сторож уронил керосиновую лампу, и пламя и жидкость вылились на тюки льна и хлопка, которые должны были стать кринолинами для кукол. Несмотря на сильный дождь, в воздухе все еще висит запах гари. Деревянный фасад фабрики сгорел, оставив нетронутым большой почерневший остов здания. Из окна своей комнаты Мария видит двор фабрики, где двое мужчин – отец и его сын, как ей кажется, – разбирают сотни обугленных кукол-младенцев в натуральную величину, чьи деревянные лица еще улыбаются. Оттуда, где она стоит, куклы выглядят как младенцы, которых бросают в растущую груду маленьких трупов. Когда на улице раздаются выстрелы, мужчины бегут в укрытие в сгоревшее здание.

Швея – жена трактирщика – приходит с двумя женщинами, чтобы сшить нижнее белье и платья, которые понадобятся Марии для поездки в Константинополь. На пыльных подушках и коврах в комнате разбросаны квадраты и треугольники ткани. Швея – веселая матрона в ярком халате и панталонах, которую, кажется, совершенно не волнуют нарастающие волнения. Она явно с Кавказа и, не пытаясь придать своей речи турецкие нотки, говорит на деревенском татарском языке. Она то и дело восклицает, как красива Мария и как счастлив будет ее будущий господин, когда увидит ее.

– Тьфу, тьфу, тьфу! – говорит она перед каждым комплиментом, слегка сплевывая через плечо, чтобы отвести дурной глаз. – Помяни мое слово, твой господин предпочтет тебя, предпочтет тебя всем остальным. Так распорядилась судьба. Мне не нужно смотреть ни на какую кофейную гущу, чтобы рассказать тебе о твоей судьбе. И эта одежда ему понравится. Я знаю столичную моду. Твой господин будет доволен. Мужчины любят завязки и оборки. Ничто так не раздражает мужчину, как когда все снимается одним рывком. Мужчина любит работать ради своего удовольствия.

Мария понятия не имеет, о чем говорит женщина, но ей нравится ее простое материнское отношение. Она чем-то напоминает ей Черную Мельпо, хотя ни внешне, ни по манере речи не похожа на нее. Ее волосы цвета моркови и свеклы, с нереальными оранжево-красными оттенками трав и хны. У нее тонкие руки молодой девушки, но толстые ноги пожилой женщины. Мария никогда не видела таких, как она. Она не может определить ее возраст, но думает, что под красноватыми волосами должна быть седина или даже белизна. Матрона берет в руки бесформенное нижнее белье и подносит его к лицу, как вуаль.

– Приходи ко мне сегодня ночью, сегодня ночью, – поет она высоким дрожащим голосом. Ее большие бедра покачиваются в издевательском соблазнении, когда она танцует по направлению к Марии. Мария смеется и поднимает руку, отгоняя ее. – Приходи ко мне сегодня ночью! Да, он предпочтет тебя

. Он был бы дураком, если бы не предпочел. Ты только посмотри на себя – какая красавица! – швея поворачивается к женщинам: – Вы когда-нибудь видели такую красавицу? Скажите честно, видели? – Обе женщины отрицательно качают головами. – Видишь? А я что говорила?

Мария отступает назад, внезапно осознавая, что она должна надеть это странное одеяние.

– Это шелк, – объясняет матрона. – Мне нравится шелк, но я его никогда не ношу. Мой господин и хозяин, – она произносит эти слова с кислым видом, указывая на окно. – Мой господин и хозяин не видит разницы. Я могу надеть панталоны из бархата и меха, а он и не заметит!

Две другие женщины, замечает Мария, кажется, боятся матроны, отворачиваются от нее при каждом ее приближении, как будто она может неожиданно дать им пощечину. Мария берет панталоны, не понимая, где верх.