Лучшей маме. Пять шагов, чтобы избавиться от чувства вины и преодолеть эмоциональное выгорание

Есть и такие глубины океана, которые для большинства из нас до сих пор остаются неизведанными. Однако опытные океанографы посвящают всю свою жизнь изучению глубин и раскрытию их тайн. Эти исследования требуют усилий, упорства и мотивации. Знания о них не откроются первому встречному; нужно действительно хотеть их заполучить и быть упорным в этом стремлении.

Когда Рою было четыре года, мне позвонила директор его детского сада. Она попросила меня в тот же день приехать на встречу с ней и воспитателем Роя. Я изменила свои планы и поспешила туда, поднявшись на холм к парковке детского сада, на которой парковалась сотни раз. Сделав глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, я направилась в приемную. Я не знала, чего ожидать, и ощущала тревогу из-за беспокойного голоса директора по телефону.

Зайдя в офис, я присела на те самые жутко неудобные стулья, которые всегда бывают в административных кабинетах, и поприветствовала их обеих. Директор начала разговор с того, что рассказала мне, как вчера Рой ударил другого ребенка кубиком по голове.

О‑ой. Не очень хорошее начало.

Директор продолжала объяснять, что они с воспитателем Роя обеспокоены тем, что он обычно играет один, мало общается, а теперь вот проявил агрессию по отношению к другому ребенку.

Я сидела молча, пытаясь справиться с накатывающей на меня смесью стыда и защитной реакции.

– Может быть, стоит научить Роя выражать свои чувства? – предложила директор.

«Да ладно, – подумала я. – Интересно, стоит ли мне козырнуть своим дипломом? Или это только подчеркнет мою некомпетентность? Эксперт по отношениям с докторской степенью плохо справляется с воспитанием, но отлично растит социопата! Не, лучше я просто послушаю…»

– Не смотрите ли вы дома слишком много жестоких фильмов? – размышляла она вслух. – Ведь он так любит супергероев.

Вот это уже перебор. Я поняла, что они судят Роя по поверхностному впечатлению. Они увидели волны его поведения и сделали свои выводы, не пытаясь заглянуть глубже. Настала моя очередь высказаться.

Я извинилась за его поведение и заверила их, что поговорю с Роем о том, как справляться с сильными эмоциями.

– Однако у меня есть вопрос, – продолжила я. – Вы когда-нибудь замечали, что Рой сворачивается в крошечный клубочек в течение дня?

– Да! – воскликнула его воспитательница. – Я просто никогда не придавала этому особого значения.

«Ага, ну понятно», – подумала я.

– Рой делает это с малых лет. Так он справляется с переживаниями, когда не чувствует себя в безопасности или стыдится чего-то. Он сжимается в комок и держит внутри свои сильные чувства. Я его этому не учила. Он сам начал так делать, как только стал самостоятельно передвигаться. Думаю, вам также следует знать о том, как Рой говорит о школе, – продолжила я. – Он очень чувствительный ребенок и талантливый рассказчик, поэтому я понимаю, что его истории часто приукрашены. Но ежедневно он рассказывает о том, как в школе его преследуют, дразнят и издеваются. Я не знаю всех подробностей, но уверена в главном: он не чувствует себя в безопасности.

Немного помолчав, я продолжила:

– Я также помню тот день, когда он ударил другого ребенка кубиком, и, кажется, я знаю, кто это был. Каждое утро, привозя Роя, я остаюсь с ним, пока он не будет чувствовать себя спокойно. Уверена, вы это замечали, – сказала я, глядя на воспитательницу. – Мы обычно что-то строим вместе. Когда Рой чувствует, что готов, он мне об этом говорит, и я ухожу. Ему нужно время, чтобы почувствовать себя комфортно. В тот день мы построили большую башню, и во время строительства один мальчик угрожал ее снести. Мы оба вежливо попросили его не трогать ее. Мне просто интересно – башня Роя была разрушена, когда он ударил мальчика кубиком?

– Да! – ответила воспитательница. Об этой детали они не упомянули, когда рассказывали мне об агрессивном поведении сына.

– Понятно, – сказала я. – Эта история обретает для меня больше смысла. Я не оправдываю поступок Роя, и мы обязательно подробно обсудим это. Однако мне кажется, что вы его не понимаете. Он нервничает и испытывает сильное беспокойство в школе, и я думаю, что на него навешивают ярлык плохого ребенка. Мне кажется, что это влияет на то, как вы его воспринимаете и как вы с ним обращаетесь в течение дня.

– Теперь я все поняла, Морган, – вмешалась директор. – Мне очень жаль, что мы проглядели это. Кажется, я знаю, что делать. Как насчет того, чтобы перевести Роя в класс для ребят помладше? Там всего восемь детей.

После пробной недели в новом классе директор была удивлена, насколько много Рой стал говорить. «Он делится со мной множеством разных историй! Как будто это совершенно другой ребенок!» – поражалась она.

Вот только Рой был тем же самым ребенком. Его просто лучше поняли, заглянули глубже и начали заботиться о нем так, как ему нужно.