Честно говоря, мне не очень нравилась та власть, которую давала мне эта волонтерская работа. Дети подходили к моему маленькому столику в дальнем левом углу класса с ощущением тревоги. Хотя трудно представить, кого я могла пугать, сидя чуть ли не на полу и практически доставая коленями до ушей, но для них я была как горгулья математических операций. Обладая таким авторитетом, я стала для них источником беспокойства – смогут ли они успешно освоить математику первого класса.
Хотя кое-что мне все-таки нравилось в этих вторниках: возможность наблюдать за школьной жизнью Эффи. Меня всегда немного беспокоило, что моя шестилетняя дочь проводит более 7 часов в день под чужим присмотром, но, понимая, что это абсолютно нормально и все так делают, я говорила себе: нужно успокоиться и не переживать так сильно. Как любил напоминать мне муж: «Нельзя воспитывать детей в тепличных условиях». Как будто это могло мне помочь!
Но вот что интересно: за короткое время обучения в первом классе Эффи изменилась. Моя девочка, полная энергии, смелая, отважная и говорившая все, что думает, стала тревожной, неуверенной и сомневающейся в себе. Я решила, что эти изменения связаны с ее возрастом и этапом формирования собственной идентичности. Однако… одно событие октябрьского утра вторника заставило меня все переосмыслить.
Я наблюдала, как учительнице приходилось управляться с 31 учеником из первых и вторых классов вместе. Я искренне сочувствовала ей, понимая трудности обучения детей с различным уровнем знаний без должной помощи. Одним из ее методов управления классом было использование так называемых станций. Каждая группа детей проводила примерно 20 минут на одной станции, после чего учительница громко объявляла: «Меняемся!» Я всегда была там по утрам, когда она вводила детей в курс дела, и смотрела, как они быстро расходились по своим местам. Во время первого перехода в то утро Эффи явно растерялась и не знала, куда идти дальше. Я следила за всем происходящим из своего маленького наблюдательного пункта.
Я сразу поняла, что Эффи растеряна, а затем услышала, как учительница говорит:
– Эффи, алло-оо-оо! – Я аж вздрогнула в этот момент. – Алло, Эффи, ты здесь? – спросила она, щелкая пальцами и проводя ими перед лицом моей дочки. В этот момент Эффи, как и весь класс, просто замерли, наблюдая за происходящим. – Эффи, ты что – растерялась?! Быстрее иди на свою следующую станцию!
Мое сердце сжалось, эмоции начали переполнять меня и в голове появилось множество вопросов. Если она так разговаривала с нашей дочерью, когда я была рядом, то как она разговаривала с ней, когда меня не было? Могли ли эти слова повлиять на поведение нашей девочки?
Но несколько месяцев спустя началась пандемия (COVID‑19), и было введено дистанционное обучение. Находясь дома, я заметила, как Эффи вновь стала собой. Было невероятно интересно наблюдать, как ее уверенность возвращалась и она снова становилась смелой и решительной. Именно это изменение побудило нас перейти на домашнее обучение.
Однако потребовалось время, чтобы преодолеть последствия опыта первого класса, из-за которого она стала считать себя медлительной. Каждый раз, когда ее просили поторопиться, она полностью отключалась, замирала или, опустив голову от стыда, говорила: «Я просто медлительная. Не знаю, что со мной не так».
Говоря: «Я медлительная», она показывала свою внутреннюю самооценку и представление о себе. То есть, проговаривая это, она видит себя не просто как человека, который иногда действует медленно, что свойственно каждому, а конкретно как «медлительную».
Этот процесс, который начался у Эффи, знаком каждому из нас. С малых лет и до конца жизни мы начинаем формировать в уме определенный образ себя, который влияет на наше взаимодействие с миром и на то, как мы воспринимаем себя.
Мои беседы с Эффи о ее «медлительности» были направлены на то, чтобы она научилась