При возникновении инсулинорезистентности – а мы уже видели, что сахар и особенно фруктоза играют в этом существенную роль, – снижаются возможности клеток использовать сахар в качестве источника энергии. Помимо этого, высокий уровень инсулина мешает организму задействовать другой ключевой источник энергии – жиры. Клеткам не хватает энергии, потому что высокий уровень инсулина препятствует ее получению из жирных кислот, в результате чего возникает состояние, называемое внутренним голоданием или скрытым клеточным полуголоданием. Это можно назвать голодом в стране изобилия. Но повышенный уровень инсулина ведет к росту энергетических нужд, что дополнительно усиливает потери энергии при потреблении добавленного сахара. Из-за затруднения доступа к энергетическим субстратам люди с ожирением, гиперинсулинемией и инсулинорезистентностью одновременно страдают от переедания и недостатка продуктов питания. Они носят на себе тысячи калорий энергетических запасов в жировых тканях, но из-за потребления добавленного сахара их гормональное расстройство запирает их, и на клеточном уровне эти люди голодают.
И наконец, фруктоза и глюкоза благоприятствуют росту бактерий и дрожжевых грибков, особенно у тех людей, которые и без того имеют повышенное содержание дрожжей в организме, а глюкоза способствует росту и распространению грибка
Очень сложно требовать от людей в таком состоянии меньше есть и больше двигаться, когда буквально каждая клетка их организма требует пищи, а необходимой для занятий спортом энергии хронически не хватает.
Если сахар так вреден и все эти факты хорошо известны науке, почему люди продолжают потреблять его в явно избыточных количествах?
Часть ответственности лежит, несомненно, на пищевой индустрии, которая продолжает производить, рекламировать и продавать еду и особенно напитки с добавленным сахаром. Но есть еще одна, более серьезная проблема – привыкание, которое вызывает сахар и содержащие его продукты. Если вы следите за публикациями в области питания, скорее всего, знакомы с идеей, что сахар вызывает что-то вроде наркотической зависимости. Некоторые источники даже утверждают, что она может быть сильнее кокаиновой. В 2007 году группа ученых из Университета Бордо провела исследование [49], в ходе которого крысы могли выбирать между дозой кокаина и водой, подслащенной сахаром или сахарином. 95 % предпочло сладкую воду кокаину, в том числе и крысы, уже имевшие кокаиновую зависимость. Исследователи объясняют это тем, что вкусовые предпочтения и внутренняя сигнальная система млекопитающих эволюционно сложились в среде, очень бедной сахаросодержащими продуктами. Поэтому даже небольшое количество энергетически ценного сахара стимулирует центры удовольствия нашего мозга и генерирует сигналы награды. Когда же мы атакуем вкусовые рецепторы неестественно большим количеством сахара, характерным для современной диеты, провоцируем тем самым и неестественно сильные сигналы, выводящие из строя наши системы самоконтроля и приводящие к зависимости.
Эксперименты по выявлению у крыс сахарной зависимости проводились и на факультете психологии Принстонского университета группой ученых под руководством профессора Барта Хобеля [50]. Там ученым тоже удалось выявить признаки явного наркоманского поведения. Например, неконтролируемый жор сахара после того, как крыс сначала к нему приучали, потом на какое-то время лишали, а затем снова давали в больших количествах. Потребление сахара вызывало значительное повышение уровня дофамина (гормона удовольствия) в мозгу животных.
Для получения доступа к 10 %-ному раствору сахара (это примерно как обычный сладкий газированный напиток) крысы были готовы приложить множество усилий и тяжело работать. При этом, оставшись без сахара, животные демонстрировали явные признали ломки – повышенное беспокойство, клацанье зубами, нежелание вылезать из туннелей, играть и исследовать вольер.
Принстонские ученые обнаружили еще один интересный эффект: подсаженные на сахар крысы потребляли и намного больше алкоголя, когда им предоставлялась такая возможность. То есть привыкание к одному стимулятору удовольствия усиливало тягу и к другим.