Читаем Метаморфозы жира. История ожирения от Средневековья до XX века полностью

Еще одно совершенно новое явление, появившееся в конце века, связано с конфликтом образов и столкновением противоположностей. «Толстяками» могут быть люди из народа — в представлении тех, кто их боится и даже оспаривает существование Республики, это грубые бурдюки с вином. В конце века все противоречия становятся более яркими, усиливаются, искажаются:

Республика ослабла, столкнувшись с Германией. <…> Современное общество — объект обвинения. <…> В отличие от республиканского оптимизма и национализма, верящего в прогресс науки, другая Франция полна тревоги и пессимизма. Это чувство неблагополучия выражается в чрезвычайно распространенной идее «декаданса»…[970]

В 1882 году сатирический монархистский еженедельник Le Triboulet изобразил «Наших сегодняшних королей»[971] в виде сборища несчастных Санчо Панс, крестьян в сабо, раздувшихся от пьянства и прочих излишеств: это гнусная и грубая «Республика побежденных»[972]. На ту же мысль наводит изображение писателя Эмиля Золя в виде «свиньи на откорме»[973] в журнале La Jeune Garde в 1879 году, главные черты которой — круглое брюхо и рыло. Наконец, о том же говорит гротескный образ еврея, в котором одержимость опасностью, пришедшей «извне», ассоциируется с разрушительными псевдонаучными теориями. Статья Дрюмона «Еврейская Франция» полна упоминаний о «гноящихся глазах», об «огромных челюстях»[974] и об ожиревших «сынах Израилевых»[975]. Антисемитская газета Le Grelot публикует на своих страницах издевательские шаржи, с ненавистью и в уничижительных тонах муссирует темы «еврейской свиньи» и «пузатых евреев»[976].

Поскольку высмеивание толстяков, эксплуатируемое различными партиями, продолжается, можно сделать вывод о важности эстетической стороны вопроса.

<p>Глава 2. Ожирение с точки зрения «науки», ожирение с точки зрения «света»<a l:href="#n_977" type="note">[977]</a></p>

Во второй половине XIX века многое изменилось — у людей появилось свободное время, произошел переворот в моде и в частном пространстве. Все это сказалось на восприятии и оценке телесных форм.

В ожирении «с точки зрения света» рассматривались контуры, выделялись бедра, грудь, живот, мускулатура; фигуры мужчин и женщин изучались очень внимательно, причем мужчины критиковались сильнее. Изменилось общественное мнение о худых, хотя осталась убежденность: «В обеспеченном классе людей, страдающих ожирением, больше, чем среди рабочих»[978].

Помимо подобного «обывательского» взгляда на ожирение, медицинская наука утверждает иное знание: начинался «научный период»[979] изучения ожирения, проводились эксперименты и расчеты, ожирение исследовали «химики и физиологи»[980], оно стало площадкой для специфических исследований, какие проводятся для всех других патологий. Исследователи вели тщательный контроль, позволявший не только определять наличие ожирения, но и различать его типы. В частности, обнаружилась одна слабость, которую ученые были способны измерить. Речь идет о недостаточном сгорании питательных веществ из-за органического сбоя, возникающего в органах. Неполное сгорание вызывает скопление жировой массы вследствие недостаточного окисления. Отсюда совершенная новация: ученые начинают различать жир, возникший вследствие избыточного питания, и жир, скопившийся в результате неполного «сгорания». Появилась уверенность в том, что интенсификация процесса сгорания способна уничтожить жир.

Ожирение в цифрах

Что это — результат возросшего социального давления? Следствие лучше проведенной оценки организма? Во второй половине XIX века медицинская наука радикальным образом обновляет классификацию ожирения и объяснение его происхождения. Разрабатываются категории степеней ожирения. Оно делится на «небольшое», «среднее» и «большое». В начале XX века Жан Сикар предлагает самую точную формулу: если вес превышает на три десятых тот, что признан нормальным для данного роста, ожирение считается «небольшим» — например, 91 кг при норме 70 кг; если же он превышает норму на пять десятых — например, 105 кг при норме 70 кг, то это «среднее» ожирение; если же эти цифры еще больше, то наблюдается «сильное» ожирение[981]. Проверки и измерительная техника отклоняют пороговые значения: уровни ожирения складываются из этапов и степеней.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже