Метаморфозы жира. История ожирения от Средневековья до XX века

Повсеместно публикуются истории похудения, страсти накаляются, количество этих историй растет, что само по себе знаменательно. Начинается все с постоянной озабоченности жиром, затем описывается лечение, иногда весьма рискованное. Похудание становится смыслом жизни.

Безусловно, никто не испытывает никаких сомнений: журналы 1920–1930-х годов приводят свидетельства читателей и читательниц, чье похудение, как правило, прошло успешно. Вот обычная занимательная подробность о весе и продолжительности лечения:

Принимая таблетки Гальтона в период с 15 сентября до 20 октября, я похудела на 3 кг. С тех пор я продолжаю успешно худеть, причем мне не надо бросать работу и в чем-либо себе отказывать[1185].

Это счастливая история удачного опыта, более или менее «по-своему» интерпретированная журналом.

Помимо историй людей, удовлетворенных результатами лечения, в 1920-х годах появляются три совершенно новых типа рассказов, подводящих к нашей современности.

В первом случае речь идет об ожесточенной борьбе со скрытыми признаками полноты. Например, «превращение» жительницы Берлина Марлен Дитрих в голливудскую диву в конце 1920-х годов. Обладая стройным телом, точеными ногами и острыми скулами, она постоянно боролась с мнимой полнотой и повторяла, как мантру: «Я слишком толстая… <…> мне надо принимать больше слабительного, пить кофе, курить и не есть ни кусочка». Утверждение «Я слишком толстая»[1186] со временем произносится все чаще, звучит все настойчивее, за словами следуют пищевые «ограничения», кофе, «сдобренный сульфатом магния» для усиления процесса сгорания. Напряжение сохраняется, и борьба начинается снова и снова: похудеть любой ценой, стать практически невидимой. В этом видны истоки современного явления: озабоченность тем, чего практически не видно. Похудение как постоянная битва, оно так важно для худеющего, что все время будет ему казаться «недостаточным».

Рассказы второго типа сложнее: это истории практикующих врачей, подробно описывающих свои сомнения и муки выбора, возникающие, когда они сталкиваются с настоящим ожирением. Речь идет о постоянно пересматриваемых расчетах, опытах и все более изощренных попытках совершить что-то новое, превращение процесса похудения в сменяющие друг друга эпизоды: разнообразные диеты, ванны, всевозможные массажи, сочетание физических упражнений и медикаментов. Врач находится внутри этой истории и может ее комментировать. Изменение графика веса вызывает у него самые разные реакции, он дает все новые рекомендации и подбирает новые методы лечения:

Надо всеми своими пациентами в ходе лечения я проводил разнообразные опыты <…>. Особое действие на вес оказывают нервные потрясения и сильные эмоции…[1187]

Врач рассказывает об этом как о приключении, в котором сталкиваются разнообразные и неожиданные факторы.

Наконец, третий тип рассказов — свидетельства мечтавших похудеть и потерпевших неудачу пациентов: в журналах описываются их горестные эксперименты над собой и, несмотря на все жертвы, никуда не уходящий жир: «Моя огромная грудь висит, во мне 170 см роста, и я никогда не отважусь появиться на людях в купальном костюме. Я в отчаянии»[1188]

. Очень показательна в этом отношении книга Анри Беро «Страдания толстяка», в 1922 году получившая Гонкуровскую премию, в которой речь идет о настоящем, «непобедимом» ожирении.

На первый взгляд это зло не выглядит трагедией. «Толстяк» не страдает физически: он не «недееспособен» и не «утомлен». Он «огромен» в глазах окружающих, но, вероятно, в своих собственных — не так чтобы очень. Иначе говоря, умеренная полнота скорее оригинальна тем, что ее упоминает сам субъект.

Прежде всего дело в несбывшихся надеждах. Есть история о том, как один тучный мужчина долго добивался любви женщины, она же, отказывая ему, регулярно называла его «своим толстячком», «хорошим толстячком» и даже «несчастным толстячком», и это было для него мучительно[1189]. Когда же возникает чувство утраты идентичности, страдание внезапно обостряется: такие слова, как «простодушие», «наивность», «бесхитростность»[1190], сказанные о полном человеке, кажутся ему неприятным недоразумением, подобный «месседж» искажает его самооценку. Рассказчик стремится похудеть, отвергает диеты, делает массаж и гимнастику, принимает наркотики, ходит в турецкие бани — но все тщетно. Более того: весы внезапно и неотвратимо показывают 100 кг. Отсюда следует печальнейший парадокс: болезнь, на первый взгляд легкоустранимая, никак не поддается лечению.