На стрессе. Как превратить стресс в ресурс

• Осознайте, что ваш взгляд на ситуацию не отражает ее в полной мере. Поделитесь своей историей с наставником, пастором или психотерапевтом – пусть расскажут, как они ее восприняли. Это и есть подходящий момент, чтобы обратиться за советом, шанс переписать вашу историю.

Когда мы отказываемся от неисполнимых правил, то превращаем боль от предательства в разочарование – так развивается важнейшая черта, связанная с жизнестойкостью, – принятие. Принятие не означает одобрение – оно значит, что вы готовы стойко держать удар вместо того, чтобы рваться в бой или сдаваться под давлением стрессовых реакций.

Я обратился к команде по управлению стрессом в критических ситуациях в области залива Сан-Франциско как клиент. Это случилось после того, как муж нашей племянницы, младший капрал морской пехоты США Уэс Кэннинг, погиб в Ираке в боях за город Фаллуджа. Многие годы я не решался даже подумать о том, чтобы простить его убийцу. И мне было стыдно, потому что я же христианин, да еще и капеллан – я должен уметь прощать!

К счастью, я научился быть помягче с собой (это девиз нашей команды по управлению стрессом в критических ситуациях) и разрешил себе отложить прощение на неопределенный срок. Пусть Бог его прощает, сказал я друзьям, – я же не хочу даже думать об этом человеке. Я считал, что предам племянницу и семью Уэса, если прощу его убийцу. Бытует миф, будто бы прощение – это одобрение плохого поведения. Нет, все не так. Но я и сам слишком сильно тревожился о том, что обо мне подумают в этой ситуации.

Выбирая прощение, мы отпускаем прошлое, чтобы излечиться в настоящем.

Фредерик Ласкин

Но однажды все изменилось. Вот уже 25 лет я регулярно участвую в четырехдневном христианском ретрите под названием «Дорога в Эммаус». И с самого первого занятия я ощущаю, как моя душевная боль становится менее интенсивной.

Когда я только туда пришел как «новый паломник», я впервые рассказал о том, как меня ранили критика, гнев и жестокость со стороны отца. На другой встрече я признался, насколько сильно меня разозлило, что маленький сын моего лучшего друга умер в ужасных муках. Я больше ничего не собирался говорить, но напоследок вырвалось: «И я знаю, что злюсь, потому что не могу понять». Пока я говорил все это в окружении лучших друзей, которые только могут быть у человека, я почувствовал, как огромный груз свалился с моих плеч. Раньше концепция мгновенного исцеления не была мне близка – все, что быстро исчезает, может так же быстро вернуться, думал я. Но теперь я знаю, что это не так.

Через 14 лет после убийства Уэса, во время ретрита я осознал, что пора отбросить старые обиды (прекрасные молодые люди вроде Уэса не должны погибать; люди не должны убивать других людей; наши власти не должны манипулировать доказательствами для оправдания войны[200]). А еще – что пора от всего сердца произнести слова прощения в адрес врага, который 10 ноября 2004 года убил мужа моей племянницы реактивной гранатой. Я знал, что убийца Уэса погиб в тот же день: командир экипажа сказал мне, что морские пехотинцы сравняли с землей здание, откуда была выпущена ракета.

Я сказал участникам ретрита, что решил отпустить гнев и обиду, потому что это не идет мне на пользу. Я застрял – точно как писал Ласкин.

Но вот самая душераздирающая часть этой истории. Морской пехотинец и ветеран войны в Ираке, для которого это был первый ретрит, после встречи подошел ко мне, чтобы поблагодарить, и крепко обнял. Все это никак не было связано ни со службой, ни с войной. Он сказал, что я помог ему осознать, насколько важно для него было простить человека, который глубоко его ранил. Позже я узнал, что речь шла о его отце, который бросил семью.

Оскорбляя врага, вы опускаетесь ниже него, осуществляя месть, становитесь ему равным. Прощение же ставит вас выше.

Бенджамин Франклин

Должен пояснить: я не вижу ничего страшного в том, что путь к прощению занял у меня 14 лет. Ласкин пишет, что истинное прощение возможно, только когда мы осознаем, как глубоко нас ранили. На это может уйти много времени – возможно, вся жизнь. И это нормально. Если простить слишком рано, до того как вы осознаете свою глубочайшую боль, вы вернетесь на шаг назад, и она лишь еще сильнее укоренится в вашем сердце.

Прощение касается не только людей, которые нас ранили, но и нас самих. Как я сказал, вина и стыд – главные препятствия на пути к устойчивости. Это кандалы, которые не дают нам вернуться домой, даже если этот дом мы еще не нашли. Стыд (чувство, что вы недостаточно хороши) препятствует исцелению и обретению целостности. Чтобы вырваться из этих оков, критикуйте себя и других как можно реже, проявляйте больше сочувствия и прощения.