Была и другая крайность: когда родители не справлялись эмоционально и делились своими тяжелыми взрослыми проблемами с детьми. Думаю, это знакомо многим, кто рос в 80–90 годы XX века в России: дети самостоятельно решали свои детские проблемы (ходить домой, в кружки, готовить себе еду, защищаться от несправедливости в школе) и помогали решать взрослые (например, защитить мать от пьяного отца). Матери обсуждали с детьми свои взаимоотношения с супругами, отсылали детей «поговорить с отцом» или пьяные отцы изливали душу своим малолетним детям. Их не особо заботило, что происходит в душе ребенка, что такие дети, повзрослев, потом годами будут сторониться отношений или строить свои семьи по подобию не самых удачных родительских. Это поколение слишком рано стало взрослым и пропустило стадии своего постепенного психологического взросления. И сегодня, как следствие, страдают от чрезмерной ответственности и контроля за соблюдением норм и правил. Или живут очень инфантильно, не принимая решений. Они не способны изменить свою жизнь. Их попытки контролировать все вокруг себя – от отсутствия стабильности и психологической безопасности.
Пример из жизни.
Мои родители много работали. Папа говорил: «Мы вас не воспитывали, вы сами росли». В том есть некоторые плюсы: чем меньше на ребенка воздействуют требования родителей, их ожидания, тем больше шансов, что он займется тем делом в жизни, к которому он сам склонен, к которому есть потенциал. Но при этом я воспринимала недостаток родительского внимания как отсутствие любви, словно нет повода любить меня! Будучи вторым ребенком, испытывая комплекс «вечно второго» (как второй сорт), я постоянно пыталась привлечь внимание родителей и показать, какая я хорошая. А как нас оценивали в детстве? За оценки и старания. Поэтому я была очень усердной и старательной: училась на одни пятерки, ходила в ненавистную музыкальную школу, участвовала в школьных активностях. Останавливаться было нельзя. За что тогда меня хвалить и любить? Не за просто так же. Потом все повторилось с детьми: я старалась быть лучшей мамой, чем моя, и водила детей в разные кружки, чтобы они могли развиваться. Остановиться было сложно. Потребовалась не одна сессия с психологом, чтобы прийти к мысли, что я ценна сама по себе. Просто потому, что я есть. Я могу не быть отличницей, и меня все равно можно любить. Я могу никому ничего не доказывать и не «выпрыгивать из своих штанишек». Можно расслабиться и выйти из вечной гонки за достижениями ради того, чтобы меня любили.