Наш общий друг. Часть 3

— За этимъ самымъ, да еще за письмомъ, чтобы мн получить мсто смотрителя шлюза. Мн нужна письменная рекомендація, а кто же долженъ дать ее мн, какъ не онъ? Я такъ и говорю въ своемъ письм — въ томъ, что дочка моя писала собственной рукой: тамъ и крестикъ мой поставленъ внизу, чтобы все было, какъ быть должно по закону, — я говорю: «Кто, какъ не вы, законникъ Ляйтвудъ, подастъ эту бумагу куда слдуетъ, и кто, какъ не вы, взыщетъ убытки мои съ парохода? Потому», говорю я (это я говорю: вдь крестикъ-то мой недаромъ стоить), «потому какъ я изъ-за васъ да изъ-за вашего пріятеля довольно хлопотъ себ принялъ. Если бы вы, законникъ Ляйтвудъ, пособили мн настоящимъ манеромъ, постояли бы за меня врой и правдой, а другой почтеннйшій настоящимъ манеромъ мои слова записалъ (все это я говорю выше крестика, какъ оно быть должно но закону), у меня бы теперь денежки въ карман звенли, вмсто цлаго груза бранныхъ словъ, которыми меня потчуютъ, а я глотай». Это, я вамъ доложу, не очень-то вкусное блюдо, будь у тебя какой угодно аппетитъ. А что вы тамъ насчетъ позднихъ часовъ подпускаете, — проворчалъ мистеръ Райдергудъ, закончивъ монотонный перечень своихъ обидъ, — такъ вы взгляните-ка прежде на этотъ вотъ узелокъ, что у меня подъ мышкой, и сообразите, что я возвращаюсь на шлюзъ, а значитъ Темпль-то приходится мн по пути.

Пока тянулось это повствованіе, выраженіе лица Брадлея Гедстона измнилось; теперь онъ наблюдалъ разсказчика съ напряженнымъ вниманіемъ.

— А знаете, — сказалъ онъ посл непродолжительной паузы, когда они прошли рядомъ нсколько шаговъ, — мн кажется, я могъ бы назвать васъ по фамиліи, если бъ захотлъ.

— Ну что жъ, попробуйте! — былъ отвть, и Райдергудъ остановился, вперивъ въ своего спутника пристальный взглядъ.

— Ваша фамилія Райдергудъ.

— Моя, моя, чортъ меня возьми! — воскликнулъ этотъ джентльменъ. — А я вашей не знаю.

— Это дло другое, — сказалъ Брадлей. — Я и не думалъ, что вы знаете.

Брадлей продолжалъ путь, о чемъ-то размышляя, а Рогъ шелъ рядомъ съ нимъ, что-то бормоча. Смыслъ бормотанья былъ такой: «Клянусь Богомъ, Рогъ Райдергудъ сталъ общественнымъ достояніемъ, и всякій считаетъ себя въ прав трепать его имя, точно какой-то уличный насосъ». Суть размышленій была: «Вотъ орудіе. Не употребить ли его въ дло?»

Они прошли Страндъ вплоть до Пелль-Мелля и повернули къ Гайдъ-Парку. Брадлей соразмрялъ свои шаги съ шагами Райдергуда и предоставлялъ ему выбирать путь. Такъ медленно работалъ мозгъ школьнаго учителя и такъ неясны были его мысли, рабски подслуживавшіяся одной всепоглощающей мысли, обозначая темными вхами, какъ деревья подъ ночнымъ облачнымъ небомъ, линію длиннаго проспекта, въ конц котораго онъ видлъ все т же дв фигуры — Рейборна и Лиззи, никогда не покидавшія его, — такъ медленно работалъ его мозгъ, говорю я, что они прошли добрыхъ полмили, прежде чмъ онъ заговорилъ. Но и тутъ онъ спросилъ только:

— Гд вашъ шлюзъ?

— Миль за двадцать отсюда вверхъ по рк, а то, пожалуй, что и за двадцать пять, — былъ угрюмый отвтъ.

— Какъ онъ называется?

— Плашватеръ-Вейрмилльскій.

— А если бы я предложилъ вамъ пять шиллинговъ, — что тогда?

— Гм! тогда я взялъ бы ихъ, — сказалъ мистеръ Райдергудъ.

Школьный учитель опустилъ руку въ карманъ, досталъ дв полкроны и положилъ ихъ въ протянутую ладонь мистера Райдергуда. Тотъ остановился у перваго подъзда, попробовалъ звукъ обихъ монетъ и лишь тогда расписался въ полученіи.

— Въ васъ есть одна хорошая черта, третій почтеннйшій, — сказалъ онъ, снова двинувшись впередъ, — вы не прижимисты на деньги. А теперь объясните, — прибавилъ онъ, пряча монеты въ карманъ съ того боку, который быль дальше отъ его новаго друга, — для чего вы это мн дали?

— Для васъ.

— Это я и самъ знаю, — сказалъ Райдергудъ. — Я понимаю вдь, что ни одинъ человкъ въ здравомъ ум не подумаетъ, что я отдамъ назадъ то, что разъ попало мн въ руки. Я спрашиваю: чего вы за это хотите?

— Не знаю самъ, хочу ли чего-нибудь. А если и хочу, такъ еще не знаю — чего.

Брадлей говорилъ какъ-то тупо, разсянно, какъ будто разсуждая самъ съ собой. Мистеру Райдергуду это показалось очень страннымъ.

— Вы не долюбливаете этого… Рейборна, — сказалъ Брадлей, помолчавъ и подходя къ ненавистному имени такъ неохотно, какъ будто его силой подтащили къ нему.

— Да, не люблю.

— Я тоже.

Райдергудъ кивнулъ головой и спросилъ:

— Такъ вы за это… деньги-то… за это?

— Пожалуй, что и за это. Чего-нибудь да стоитъ, какъ вы думаете, встртить сочувствіе въ самомъ главномъ, въ такомъ, что поглощаетъ вс твои мысли, гвоздитъ теб мозгъ.

— Гвоздитъ-то гвоздить, это врно, — замтилъ мистеръ Райдергудъ. — Такъ-то, почтеннйшій. Что ужъ тутъ: шила въ мшк не утаишь. Я себ сразу сказалъ: оно въ немъ крпко засло; оно его точить и гложетъ и отравляетъ его.

— А хоть бы и такъ! — выговорилъ Брадлей дрожащими губами. — Стало быть, есть причина.

— Мало ли причинъ, чортъ возьми! — подхватилъ мистеръ Райдергудъ.