Наш общий друг. Часть 3

— Сами же вы говорили, что этотъ мерзавецъ оскорблялъ васъ, издвался надъ вами или что-то въ этомъ род. То же самое онъ продлывалъ и со мной. Весь онъ съ головы до пятокъ сотканъ изъ зминыхъ жалъ. Вотъ вы, напримръ, сейчасъ отнесли имъ письмо: будьте благонадежны, что эти два пріятеля и не подумаютъ дать ему ходъ, а преспокойно раскурятъ имъ сигару.

— А что жъ бы вы думали, пожалуй, что и такъ, клянусь Богомъ! — воскликнулъ Райдергудь, мгновенно распаляясь гнвомъ.

— Наврное такъ, а не пожалуй. Позвольте мн предложить вамъ вопросъ. Я знаю не только вашу фамилію, я и еще кое-что о васъ знаю. Я знаю про Гаффера Гексама. Скажите: когда вы въ послдній разъ видли его дочь?

— Когда я въ послдній разъ дочь его видлъ, почтеннйшій? — переспросилъ мистеръ Райдергудъ, умышленно становясь все безтолкове по мр того, какъ Брадлей все больше увлекался.

— Да. Не то, чтобы говорили съ ней, а просто видли ее гд-нибудь?

Рогъ поймалъ нить, которой доискивался, хотя держался за нее неуклюжей рукой. Смотря на обращенное къ нему гнвное лицо такимъ отсутствующимъ взглядомъ, какъ будто ршалъ въ ум ариметическую задачу, онъ медленно отвтилъ:

— Я не видалъ ее ни разу со дня смерти Гаффера.

— Вы бы легко ее узнали по виду?

— Еще бы! Никто не знаетъ ея лучше меня.

— А его тоже узнали бы?

— Кого «его»? — спросилъ Райдергудъ, снимая шляпу, вытирая платкомъ лобъ и тупо глядя на учителя.

— Къ чорту имя! Или оно вамъ такъ сладко, что вы наслушаться не можете?

— А-а! Его-то! — догадался наконецъ Райдергудъ, ловко заманившій учителя въ эту ловушку, чтобы еще разъ взглянуть на его лицо въ моментъ самаго характернаго его выраженія — выраженія яростной злобы. — Его-то я изъ тысячи узнаю.

— Видали ли вы?.. — Брадлей старался говорить спокойно, но если даже ему удалось совладать съ своимъ голосомъ, совладать съ лицомъ своимъ онъ не могъ. — Видали вы ихъ когда-нибудь вмст?

Тутъ Рогъ обими руками ухватился за нить.

— Я видлъ ихъ вмст, почтеннйшій, въ тотъ самый день, когда Гаффера вытащили изъ воды.

Брадлей сумлъ бы затаить всякое поразившее его извстіе отъ зоркихъ глазъ цлой толпы любопытныхъ, но онъ не могъ скрыть отъ проницательности грубаго Райдергуда готоваго вопроса, который онъ еще удерживалъ въ своей груди.

«Ты мн ясне заговори, коли хочешь, чтобъ я отвтилъ», думалъ Рогъ упрямо, «я теб не отгадчикъ загадокъ».

— Что же, онъ и съ нею былъ дерзокъ? — спросилъ Брадлей посл минутной борьбы. — Или, можетъ быть, разсыпался въ любезностяхъ?

— Ужъ такъ-то разсыпался — мелкимъ бсомъ, можно сказать, — отвчалъ Райдергудъ, и вдругъ добавилъ, какъ бы что-то соображая: — Постойте, клянусь Богомъ, я теперь только…

Скачекъ въ сторону безспорно былъ продланъ естественно.

Брадлей нахмурилъ брови, стараясь отгадать, чмъ онъ вызванъ.

— Теперь я понимаю, — докончилъ мистеръ Райдергудъ нершительно, ибо эти слова онъ подставилъ вмсто словъ: «Теперь я вижу, братъ, что ты ревнуешь», вертвшихся у него на язык. — Можетъ быть, онъ и меня-то не взлюбилъ за то, что я быть свидтелемъ, какъ они амурились.

Подлость Рога, старавшагося укрпить ревнивца въ его подозрніи (это была даже скоре лишь тнь подозрнія: серьезныхъ подозрній онъ пока не могъ имть), заходила на одну линію дальше той степени подлости, которой достигъ школьный учитель. Войти въ сношенія съ негодяемъ, позорящимъ ея имя, было подлостью, и эту подлость онъ сдлалъ. Оставалось зайти еще на линію дальше. Брадлей ничего не отвтилъ и продолжалъ идти съ пасмурнымъ лицомъ.

Какую выгоду извлечь изъ новаго знакомства — этого не могла еще уяснить себ его неповоротливая и запутавшаяся мысль. Райдергудъ былъ обиженъ предметомъ его ненависти — это чего-нибудь да стоитъ, хотя обида была не такъ велика, какъ онъ думалъ, ибо въ этомъ человк не было той смертельной злобы и гнва, какіе клокотали въ его собственной груди. Райдергудъ зналъ ее и могъ по какой-нибудь счастливой случайности встртиться съ ней или услышать о ней: это тоже чего-нибудь стоитъ; это значило завербовать себ на службу еще пару глазъ и пару ушей. Райдергудъ дурной человкъ, который охотно сдлаетъ за деньги всякую гадость: и это тоже чего-нибудь стоитъ, ибо его собственное душевное состояніе и собственныя его намренія были такъ дурны, какъ хуже быть нельзя, и онъ находилъ какое-то смутное облегченіе въ обладаніи оружіемъ, которое, быть можетъ, и не пригодится ему.

Онъ круто остановился и спросилъ Райдергуда напрямикъ, извстно ли ему, гд она? Райдергудъ не зналъ — это было ясно. Тогда онъ спросилъ его, согласенъ ли онъ, въ случа, если что-нибудь узнаетъ о ней или о томъ, что Рейборнъ ищетъ ее или видится съ нею, сообщить ему объ этомъ за мзду? Райдергудъ былъ согласенъ; онъ золъ на нихъ обоихъ, сказалъ онъ (съ прибавкой крпкаго словца). За что? За то, что они помшали ему добыть себ кусочекъ хлба въ пот лица.

— Мы съ вами, стало быть, скоро увидимся, — сказалъ Брадлей посл обмна еще двумя-тремя словами по тому же предмету. — Вотъ загородная дорога. А вотъ и разсвтъ. Ни того, ни другого не ожидалъ я увидть такъ скоро.