Наш общий друг. Часть 3

— Софронія! — заговорилъ мистеръ Ламль, когда служанка вышла. — Софронія! — повторилъ онъ погромче, не получая отвта.

— Что?

— Выслушайте меня, прошу васъ. — Онъ упорно и строго смотрлъ на нее, пока она не обнаружила признаковъ вниманія, и затмъ продолжалъ: — Я хочу съ вами посовтоваться. Нтъ, нтъ, шутки въ сторону; я говорю серьезно. Вы помните нашъ союзъ и нашъ договоръ? Въ нашихъ общихъ интересахъ мы должны дйствовать заодно. Вы тоже мастеръ своего дла, не хуже меня, иначе мы не жили бы вмст. Что намъ предпринять? Мы прижаты къ стн. Что же намъ длать?

— У васъ нтъ никакого готоваго плана на этотъ счетъ?

Мистеръ Ламль нырнулъ въ свои бакенбарды за вразумленіемъ и вынырнулъ безъ надежды.

— Нтъ. Мы авантюристы и, чтобы имть шансы на большой выигрышъ, принуждены вести большую игру. А за послднее время намъ не везло.

Она начала было опять: — Не можете ли вы?… — но онъ ее перебилъ:

— Мы, Софронія! Мы, мы, мы.

— Не можемъ ли предать чего-нибудь?

— Чорта съ два! Я выдалъ вексель одному жиду на всю нашу движимость, и онъ можетъ все у насъ отобрать завтра, сегодня, сейчасъ. Онъ бы давно отобралъ, я думаю, если бы не Фледжби.

— Какое отношеніе можетъ имть къ нему Фледжби?

— Онъ его знаетъ. Предостерегалъ меня отъ него еще раньше, чмъ я попалъ къ нему въ лапы. Просилъ его за кого-то другого, но безуспшно.

— Неужели вы хотите сказать, что Фледжби старался убдить его не слишкомъ васъ прижимать?

— Насъ Софронія! Насъ, насъ, насъ.

— Насъ.

— Я хочу только сказать, что жидъ еще не сдлалъ того, на что иметъ право, и что если врить Фледжби, то это онъ его удержалъ.

— А вы врите Фледжби?

— Софронія, я никому не врю и никогда не врилъ съ тхъ поръ, какъ однажды поврилъ вамъ. Но тутъ оно похоже на правду.

Напомнивъ ей такимъ образомъ мятежныя слова, съ какими она когда-то обращалась къ скелету, мистеръ Ламль всталъ изъ за стола, можетъ быть, затмъ, чтобы лучше скрыть улыбку и два-три блыхъ пятна, проступившихъ у него вокругъ носа, прошелся къ ковру и вернулся къ камину.

— Если бы мы успли окрутить эту скотину съ Джорджіаной… Но что объ этомъ толковать! Потеряннаго не воротишь.

Подобравъ фалды своего халата и стоя спиною къ огню, мистеръ Ламль сказалъ это, глядя на жену. Она поблднла и потупилась. Сознавая свое вроломство, а можетъ быть, испытывая страхъ за свою личную безопасность (потому что она боялась его, боялась руки его, его ноги, хотя онъ никогда не прибгалъ къ физическому насилію въ отношенія ея), она поторопилась оправдаться въ его глазахъ:

— Если бъ мы могли занять денегъ, Альфредъ…

— Выпросить денегъ, занять, украсть, — не все ли намъ равно, Софронія? — вставилъ супругъ.

— …тогда мы, можетъ быть, могли бы извернуться.

— Безспорно. Могу вамъ сказать и другую оригинальную и неоспоримую истину, мой другъ, дважды два — четыре.

Но, видя, что она что-то взвшиваетъ въ своемъ ум, онъ снова подобралъ фалды халата, прижалъ ихъ къ боку локтемъ одной руки, а другою собралъ въ кустъ свои густыя бакенбарды и молча уставился на нее.

— Въ нашемъ критическомъ положеніи, Альфредъ, — заговорила она, робко поднимая на него глаза, — прежде всего, естественно, приходятъ на умъ самые богатые изъ нашихъ знакомыхъ и самые простодушные.

— Совершенно врно, Софронія.

— Боффины.

— Совершенно врно, Софронія.

— Нельзя ли обработать ихъ?

— Какъ бы это ихъ обработать, Софронія?

Она снова углубилась въ свои мысли. Онъ продолжалъ смотрть на нее.

— Я много разъ думалъ о Боффинахъ, Софронія, — заговорилъ онъ наконецъ, напрасно прождавъ, что она скажетъ, — но ничего не могъ придумать. Ихъ хорошо стерегуть. Этотъ проклятый секретарь стоить между ними и порядочными людьми.

— А если бы отдлаться отъ него? — проговорила она посл новой минуты размышленія, замтно повеселвъ.

— Подумайте, подумайте, Софронія! — сказалъ ободряющимъ тономъ внимательно наблюдавшій за нею супругъ.

— Что, если бы убрать его съ дороги такимъ образомъ, чтобъ это имло видъ услуги мистеру Боффину.

— Подумайте, подумайте еще, Софронія!

— Помните, Альфредъ, мы съ вами недавно говорили о томъ, что старикъ становится очень подозрителенъ и недоврчивъ.

— И скупъ, что ровно ничего намъ не общаетъ. Но все-таки подумайте, Софронія, не торопитесь!

Она подумала и сказала:

— Допустимъ, что мы будемъ дйствовать на ту его наклонность, которую мы подмтили въ немъ. Допустимъ, что моя совсть…

— О, мы-то съ вами знаемъ, что такое совсть! Не такъ ли, мой другъ?

— Допустимъ, что моя совсть не позволяетъ мн дольше молчать о томъ, что разсказала мн та двчонка, ихъ воспитанница, о любовномъ признаніи, которое сдлалъ ей секретарь. Допустимъ, что моя совсть вынуждаетъ меня сообщить объ этомъ мистеру Боффину.

— Это мн нравится, — сказалъ Ламль.

— Допустимъ, что я сообщу это мистеру Боффину съ такимъ разсчетомъ, чтобы внушить ему мысль, что моя крайняя деликатность и честь…

— Очень хорошія слова, Софронія.