Наш общий друг. Часть 3

Затмъ послдовала поздка въ карет вдоль величественной рки, уносящейся днемъ и ночью въ невдомую даль, какъ и все на свт, тихо уступая притягательной сил магнитной скалы Вчности. И чмъ ближе подъзжали они къ комнат, гд лежалъ Юджинъ, тмъ больше боялись, что найдутъ его скитанія поконченными. Но вотъ они увидли въ окн тусклый свтъ, пробивавшійся наружу, и это подало имъ надежду, хотя Ляйтвудъ и подумалъ съ замираніемъ сердца: «Если даже онъ умеръ, она все равно сидитъ возл него».

Но онъ былъ живъ и лежалъ совсмъ тихо: не то спалъ, не то быль въ забытьи. Войдя къ нему въ комнату съ поднятымъ въ предостереженіе себ пальчикомъ, Белла тихонько поцловала Лиззи, но не сказала ни снова. Никто изъ нихъ не говорилъ. Вс сли въ ногахъ кровати въ безмолвномъ ожиданіи. И тутъ-то, среди ночного бднія, сливаясь съ шумомъ рки и грохотомъ позда, въ головк Беллы снова поднялись вопросы: «Что такое скрывается въ глубин тайны Джона? Какъ случилось, что мистеръ Ляйтвудъ никогда его невидалъ? И отчего Джонъ его избгаетъ? Когда же придетъ, наконецъ, время ея искуса, и она докажетъ своему милому мужу свою вру въ него и наполнить торжествомъ и радостью его сердце? Вдь онъ поставилъ это условіемъ. Она доставить торжество любимому человку, если выдержитъ искусъ». Это было начертано огненными буквами въ сердечк Беллы.

Среди глубокой ночи Юджинъ открылъ глаза. Онъ былъ въ сознаніи и сейчасъ же спросилъ:

— Который теперь часъ? Вернулся ли нашъ Мортимеръ?

Ляйтвудъ подошелъ и отвтилъ за себя:

— Я здсь, Юджинъ. Все готово.

— Дорогой другъ, — проговорилъ съ улыбкой Юджинъ, — мы оба отъ всего сердца благодаримъ тебя… Лиззи, скажи имъ, какъ я радъ ихъ видть и какъ я былъ бы краснорчивъ если бъ могъ говорить.

— Это не нужно, — сказалъ мистеръ Мильвей. — Мы и такъ это знаемъ… Вы теперь получше себя чувствуете, мистеръ Рейборнъ?

— Я теперь гораздо счастливе, — сказала, Юджинъ.

— Но вамъ и лучше тоже? Не правда ли?

Больной обратилъ глаза на Лиззи, точно щадя ее, и ничего не отвтилъ.

Потомъ вс окружили постель, и Фрэнкъ Мильвей, раскрывъ книгу, началъ обрядъ, такъ мало совмстимый съ тнью смерти, столь неразлучный въ нашемъ ум съ расцвтомъ жизни, съ весельемъ, здоровьемъ, радостью и надеждой. Белла думала о томъ, какъ все это было непохоже на ея собственную веселую свадьбу, и плакала. Мистрисъ Мильвей плакала отъ жалости, которою было переполнено ея доброе сердце. Миссъ Дженни тоже плакала, закрывъ лицо руками, въ золотой бесдк своихъ пышныхъ волосъ. Тихимъ внятнымъ голосомъ, съ подобающей простотой, произносилъ Фрэнкъ Мильвей слова обряда, склонившись надъ больнымъ, который не сводилъ съ него глазъ. Такъ какъ женихъ не могъ двинуть рукой, то священникъ только прикоснулся кольцомъ къ его пальцамъ и надлъ его на палецъ невсты. Когда оба произнесли обтъ, она положила свою руку на руку мужа и оставила ее такъ. Обрядъ былъ конченъ, и вс вышли изъ комнаты. Тогда она тихонько подложила руку ему подъ голову и положила голову на подушку подл его головы.

— Отдерни занавски, дорогая моя, — сказалъ Юджинъ немного погодя. — Посмотримъ, какой-то выдался нашъ свадебный день.

Солнце всходило, и первые его лучи упали въ комнату въ тотъ мигъ, когда она, поднявъ шторы, снова подошла къ нему и поцловала его.

— Благословляю этотъ день! — сказалъ онъ.

— Благословляю этотъ день! — повторила Лиззи.

— Невеселая твоя свадьба, моя бдная, любимая жена! — проговорилъ Юджинъ. — Теб достался несчастный калка, прикованный къ постели, умирающій, котораго теб нечмъ будетъ даже вспомнить, когда ты останешься молодою вдовой.

— Мн достался тотъ, о комъ я и мечтать не смла, — отвчала она. — Еще вчера я отдала бы цлый міръ только за право надяться, что онъ когда-нибудь будетъ моимъ.

— Ты бросила на втеръ свое счастье, ты отреклась отъ себя, — сказала. Юджинъ, качая головой. — Но ты это сдлала потому, что такъ хотло твое золотое сердце. Мое оправданіе только въ томъ, что ты прежде сердце свое бросила на втеръ, дорогая моя.

— Нтъ. Я отдала его теб.

— Это одно и то же, моя бдная Лиззи.

— Молчи, молчи! Совсмъ не то.

Слезы показались у него на глазахъ, и она сказала ему:

— Не плачь, отдохни. Закрой глаза.

Онъ покачалъ головой:

— Нтъ, дай мн насмотрться на тебя, Лиззи, пока еще можно… Моя храбрая, любящая двочка! Героиня моя!

Теперь ея глаза наполнились слезами отъ его похвалъ. И когда онъ, собравъ вс силы, немного приподнялъ свою больную голову и положилъ ее къ ней на грудь, слезы обоихъ смшались.

— Лиззи, — заговорилъ онъ посл нсколькихъ минутъ молчанія, — когда ты увидишь, что я ухожу отъ тебя въ невдомыя страны, ты назови меня по имени, и, мн кажется, я вернусь.

— Хорошо, милый мой Юджинъ.

— Ну вотъ видишь: я бы ушелъ, если бъ не это! — воскликнулъ онъ улыбаясь.

Спустя немного ей показалось, что онъ начинаетъ впадать въ забытье, и она произнесла спокойнымъ, нжнымъ голосомъ:

— Юджинъ, мой милый мужъ!

И онъ сейчасъ же очнулся:

— Вотъ опять! Сама видишь, какъ ты возвращаешь меня къ жизни.

И потомъ, когда онъ уже не могъ говорить, онъ все-таки отвчалъ ей легкимъ движеніемъ головы, лежавшей на ея груди.