Наш общий друг. Часть 3

— … что наша крайняя деликатность и честь, — поправилась она съ горечью, упирая на измненное слово, — не позволяютъ намъ оставаться въ сторон, зная о корыстныхъ разсчетахъ секретаря и о томъ, какъ онъ злоупотребляетъ довріемъ своего принципала. Допустимъ, что я подлилась моимъ добродтельнымъ безпокойствомъ съ моимъ превосходнымъ супругомъ, и онъ мн сказалъ по свойственной ему прямот: «Софронія, вы обязаны сейчасъ же открыть глаза мистеру Боффину».

— Это мн нравится, опять-таки скажу, — замтилъ мистеръ Ламль, переступивъ на другую ногу.

— Вы говорите, его хорошо стерегутъ, — продолжала она. — Я тоже такъ думаю. Но если намъ удастся устранить секретаря, то въ крпости откроется брешь.

— Продолжайте, продолжайте излагать ваши мысли, Софронія. Мн начинаетъ это очень нравиться, — положительно такъ!

— Если при его вр въ нашу безупречную честность, откроемъ ему глаза на вроломство человка, которому онъ врилъ и окажемъ ему такимъ образомъ неоцненную услугу, мы, такъ сказать, пріобртемъ на него права и заслужимъ его довріе. Много или мало мы изъ этого извлечемъ, покажетъ время; придется, стало быть, вооружиться терпніемъ. Но надо полагать, что мы постараемся извлечь все возможное.

— Надо полагать, — сказалъ Ламль.

— Можетъ быть, вы могли бы, напримръ, замстить секретаря, — продолжала она тмъ же холоднымъ дловымъ тономъ. — Или вы считаете это невозможнымъ?

— Нтъ, не считаю. При извстной ловкости это, вроятно, можно обдлать.

Не отводя глазъ отъ камина, она кивнула въ знакъ того, что приняла къ свднію его намекъ.

— Мистеръ Ламль, — продолжала она какъ будто размышляя вслухъ и безъ малйшей ироніи въ голос,- мистеръ Ламль съ удовольствіемъ сдлаетъ все, что въ его власти. Мистеръ Ламль — самъ дловой человкъ и капиталистъ. Мистеру Ламлю часто поручаютъ самыя щекотливыя дла. Мистеръ Ламль сумлъ прекрасно распорядиться маленькимъ состояніемъ, но не этимъ, конечно, пріобрлъ онъ свою репутацію, а тмъ, что онъ самъ человкъ съ состояніемъ и, слдовательно, выше всякаго соблазна и вн всякаго подозрнія.

Мистеръ Ламль одобрительно улыбнулся и даже погладилъ ее по голов. — Теперь, когда онъ стоялъ надъ ней съ зловщимъ видомъ, разбирая въ подробностяхъ и смакуя ея планъ, его, всегда большой носъ, казалось, выросъ еще вдвое.

Онъ все стоялъ и думалъ, а она сидла, не шевелясь и глядя на затянувшійся пепломъ уголь въ камин. Такъ продолжалось нсколько минутъ. Но какъ только онъ опять заговорилъ, она вздрогнула и начала вслушиваться, какъ будто никогда не покидавшее ее сознаніе ея двойной игры съ новой силой пробудило въ ней въ эту минуту страхъ передъ нимъ, животный страхъ его руки, его ноги.

— Мн кажется, Софронія, что вы упустили изъ вида одну сторону вопроса. А впрочемъ, я можетъ быть и ошибаюсь: женщины лучше понимаютъ женщинъ. Нельзя ли выжить и двчонку?

Мистрисъ Ламль покачала головой:

— Они къ ней очень привязаны, Альфредъ. Въ этомъ отношеніи ее нельзя и сравнивать съ какимъ-то наемнымъ секретаремъ.

— Но милой двочк не мшало бы быть откровенне со своими благодтелями, — проговорилъ съ кривой усмшкой Ламль. — Прелестное созданіе должно бы было относиться съ безграничнымъ довріемъ къ своимъ благодтелямъ.

Софронія снова покачала головой.

— Ну, ладно! Женщины лучше знаютъ другъ друга, — сказалъ съ нкоторымъ разочарованіемъ ея супругъ. — Я не настаиваю. Мы, можетъ быть, разбогатли бы, если бъ намъ удалось отдлаться отъ обоихъ. Я прибралъ бы къ рукамъ денежки, жена моя стариковъ… фью!

Продолжая качать головой, она отвтила:

— Они ни за что не разстанутся съ этой двушкой, не захотятъ наказывать ее. Намъ придется съ ней примириться, поврьте.

— Ну хорошо, пусть такъ! — перебилъ ее Ламль, пожимая плечами. — Только помните всегда, что намъ она не нужна.

— Теперь послдній вопросъ, — сказала мистрисъ Ламль. — Когда мн начинать?

— Чмъ скоре, тмъ лучше, Софронія. Я уже сказалъ вамъ, что мы въ отчаянномъ положеніи и можемъ взлетть на воздухъ въ каждый данный моментъ.

— Мн надо поймать мистера Боффина одного, Альфредъ. Если его жена будетъ при нашемъ свиданіи, она постарается замазать то, что я ему скажу и только испортитъ все дло; при ней, я знаю, мн не удастся раззадорить его. Что же касается самой двчонки, то о ея присутствіи при нашемъ разговор не можетъ быть и рчи, такъ какъ о ней-то я и собираюсь съ нимъ говорить.

— Нельзя ли написать ему и попросить назначить день и часъ, когда можно застать его одного? — предложилъ Ламль.

— Нтъ, нельзя. Это его удивить; они станутъ обсуждать между собой, зачмъ онъ мн понадобился, а я хочу поймать его врасплохъ.

— Такъ създите къ нему и попросите, чтобъ онъ принялъ васъ съ глазу-на-глазъ.

— Нтъ, мн и этого не хотлось бы. Предоставьте мн дйствовать, какъ я хочу. Вотъ что; уступите мн вашу двухмстную карету на сегодня и на завтра (если сегодня я не успю), и я подкараулю его.

Не успли супруги остановиться на этомъ ршеніи, какъ мимо оконъ быстро прошла какая-то мужская фигура и вслдъ за тмъ раздался стукъ дверного молотка и звонокъ.