Наш общий друг. Часть 3

— Вотъ видите ли, — проговорилъ господинъ комиссаръ, снова прибгая къ носовому платку, — хотя я не имю сказать ничего такого, что могло бы испугать даму, но все же дамы, говоря вообще, легко пугаются при дловыхъ объясненіяхъ. Принадлежа къ слабому полу, он не привыкли къ дламъ, не имющимъ семейнаго характера въ строгомъ смысл слова, а потому я неизмнно ставлю себ за правило предлагать удалиться изъ присутствія дамъ, прежде чмъ начинать бесду о длахъ… Или, быть можетъ, — тонко прибавилъ господинъ комиссаръ, — ваша супруга пожелаетъ сходить наверхъ взглянуть на малютку?

— Мистрисъ Роксмитъ… — началъ было ея мужъ.

Тутъ комиссаръ, принявъ это за представленіе, сказалъ: «Я счастливъ имть честь» — и отвсилъ ей галантный поклонъ.

— Мистрисъ Роксмитъ, — продолжалъ Джонъ, — совершенно уврена, что у нея нтъ причинъ пугаться, въ чемъ бы ни заключалось наше дло.

— Вотъ какъ! — протянулъ комиссаръ. — Впрочемъ, женскій полъ на все способенъ, и намъ есть чему у нихъ поучиться, я это всегда говорю. Нтъ вещи, которой не достигла бы женщина, разъ она твердо ршилась. Точь-въ-точь то же самое съ моей женой… Такъ вотъ-съ, изволите видть, сударыня, вашъ благоврный надлалъ намъ уйму хлопотъ, чего легко было избжать: стоило ему только вовремя явиться и представить свои объясненія. А онъ не явился и не представилъ объясненій, изволите видть. И, слдовательно, теперь, когда мы съ нимъ встртились, вы можете сказать — и это будетъ совершенно справедливо, — что нтъ никакой причины пугаться того, что я предложу ему явиться или… выражая то же въ другой форм… отправиться со мной и представить свои объясненія.

Когда господинъ комиссаръ, «выражая то же въ другой форм», предложилъ Джону «отправиться» съ нимъ, голосъ его затрепеталъ отъ наслажденія и глаза загорлись оффиціальнымъ блескомъ.

— Вы желаете арестовать меня? — спросилъ Джонъ Роксмитъ хладнокровно.

— Къ чему комментаріи? — отвтилъ господинъ комиссаръ тономъ утшительнаго аргумента. — Я предлагаю вамъ отправиться со мной. Разв этого не довольно?

— Отправиться съ вами? Зачмъ?

— Господи спаси и помилуй! Меня это удивляетъ. Вдь вы человкъ образованный. Къ чему комментаріи?

— Въ чемъ вы меня обвиняете?

— Вы меня удивляете! При дамахъ! — произнесъ комиссаръ, укоризненно качая головой. — Я удивляюсь, какъ вы, при вашемъ воспитаніи, не можете быть боле деликатны… Ну, ужъ коли на то пошло, я обвиняю васъ въ нкоторой соприкосновенности къ убійству Гармона. О степени вашего участія судить не берусь. Были вы причастны къ этому длу до, во время или посл совершенія его, — я не знаю. Возможно, что вы только знали о немъ.

— Вы ничуть не удивили меня. Я предвидлъ ваше сегодняшнее посщеніе.

— Перестаньте! — воскликнули комиссаръ. — Къ чему, къ чему комментаріи? Моя обязанность предупредить васъ, что все, что вы теперь скажете, будетъ обращено противъ васъ.

— Не думаю.

— А я вамъ говорю, что будетъ!.. Ну что, и теперь, получивъ предостереженіе, вы все-таки скажете, что предвидли мой визитъ?

— Да, скажу. Скажу даже больше, если вы сдлаете мн честь пройти со мной въ другую комнату.

Съ успокоительнымъ поцлуемъ въ губки испуганной Беллы мужъ ея (которому господинъ комиссаръ обязательно предложилъ свою руку) взялъ свчу и вышелъ съ этимъ джентльменомъ. Совщаніе продолжалось цлыхъ полчаса. Когда они опять появились, комиссаръ казался очень удивленнымъ.

— Я пригласилъ этого почтеннаго чиновника, мой другъ, въ небольшую экскурсію, которую и ты раздлишь съ нами, — сказалъ Джонъ. — Надюсь, онъ не откажется чего-нибудь выпить и закусить, если ты предложишь ему, а ты тмъ временемъ однешься.