Наш общий друг. Часть 3

— Замолчи! — торжественно остановила ее мистрисъ Вильферъ. — Повторяю: если мистеръ Джорджъ Сампсонъ приписываетъ низкія побужденія моей младшей дочери, онъ ихъ приписываетъ и матери моей младшей дочери. И эта мать отвергаетъ обвиненіе и спрашиваетъ мистера Джорджа Сампсона, какъ честнаго юношу, чего онъ хочетъ? Я, можетъ быть, ошибаюсь — это весьма вроятно, — но мн кажется, — продолжала мистрисъ Вильферъ, величественно взмахнувъ своими перчатками, — мн кажется, что мистеръ Джорджъ Сампсонъ сидитъ въ прекрасномъ экипаж. Мн кажется, что мистеръ Джорджъ Сампсонъ детъ въ эту минуту, и по собственному желанію, въ домъ, который можно назвать дворцомъ. Мн кажется, что мистеру Джорджу Сампсону предложено раздлить — скажу я — возвышеніе, ниспосланное нашей семь, въ которую онъ, смю сказать, добивается чести вступить. Чмъ же объяснить этотъ тонъ мистера Джорджа Сампсона?

— Единственно тмъ, сударыня, что я такъ мучительно сознаю свое ничтожество въ отношеніи денегъ, — объяснилъ мистеръ Сампсонь, окончательно упавъ духомъ. — У Лавиніи теперь высокія связи. Смю ли я надяться, что она останется для меня прежней Лавиніей? И разв не понятно, что я огорчаюсь, когда вижу съ ея стороны желаніе срзать меня?

— Если вы недовольны вашимъ положеніемъ, сэръ, — проговорила миссъ Лавинія съ большою учтивостью, — мы можемъ васъ высадить на первомъ перекрестк, который вамъ угодно будетъ указать кучеру моей сестры.

— Дорогая Лавинія, я васъ боготворю! — взмолился патетически мистеръ Сампсонъ.

— Я попросила бы васъ боготворить меня боле пріятнымъ образомъ, если вы можете, — отвчала эта молодая двица.

— А васъ, сударыня, — прибавилъ мистеръ Сампсонъ, повернувшись къ мистрисъ Вильферъ, — я глубоко уважаю, — не такъ, конечно, какъ того требуютъ ваши достоинства, но все-таки необыкновенно глубоко. Пощадите несчастнаго, мэмъ, который чувствуетъ, какую великодушную жертву вы приносите для него, но доходить почти до сумасшествія (тутъ мистеръ Сампсонъ ударилъ себя по лбу)… когда подумаетъ, какъ ему состязаться съ богатыми и великими міра сего.

— Когда вамъ понадобится состязаться съ богатыми и великими міра сего, вамъ, вроятно, скажутъ объ этомъ заране, — заявила миссъ Лавинія. — Я, по крайней мр, скажу.

Мистеръ Сампсонъ немедленно выразилъ свое горячее убжденіе, что это «боле чмъ человколюбиво», и опустился на колни къ ногамъ своей милой.

Но верхомъ торжества для матери и дочери было ввести мистера Сампсона благодарнымъ плнникомъ въ «блестящіе чертоги» и провести его по этимъ чертогамъ, какъ живого свидтеля ихъ славы и какъ яркую иллюстрацію ихъ снисходительности. Когда они поднимались по лстниц, миссъ Лавинія позволила ему идти съ нею рядомъ, какъ будто говоря: «Несмотря на все великолпіе, которое насъ окружаетъ, я все-таки твоя, Джорджъ. Какъ долго это будетъ — вопросъ другой, но пока я твоя». Съ такою же благосклонностью объясняла она ему во всеуслышаніе свойства предметовъ, попадавшихся имъ на глаза и, по ея мннію, незнакомыхъ ему: «Экзотическія растенія, Джорджъ», «Клтка съ тропическими птицами», «Часы Рококо», и въ такомъ род. Напротивъ того, мистрисъ Вильферъ, выступавшая во глав процессіи, проходила мимо всей этой роскоши съ видомъ индйскаго вождя, который счелъ бы себя скомпрометированнымъ, если бъ обнаружилъ хоть малйшій знакъ удивленія и любопытства.