Наш общий друг. Часть 3

— Опять-таки справедливо и прекрасно сказано, товарищъ! Не моя была въ томъ вина. Уже я бы вырвалъ у него бутылочку! Вдь это выше человческихъ силъ. Приходитъ человкъ, какъ тать въ нощи, роется въ чужомъ добр (потому что его добро скоре наше, чмъ его, мистеръ Винась: вдь можемъ отобрать у него все до послдней соринки, если онъ не закупитъ насъ по нашей цн…), выкапываетъ изъ ндръ земли чужую собственность и уноситъ съ собой… Нтъ, этого нельзя вытерпть! И за это тоже надо прищемить ему носъ.

— Какъ же вы предполагаете это сдлать, мистеръ Веггъ?

— Носъ-то ему прищемить? — переспросилъ этотъ почтенный джентльменъ. — А такъ, что я нанесу ему оскорбленіе прямо въ глаза. И если только онъ посметъ отвтить хоть словечкомъ, я крикну ему прежде, чмъ онъ успетъ перевести духъ: «Еще одно слово, грязная собака, и ты пойдешь съ сумой!»

— А если онъ ничего не отвтить, мистеръ Веггъ?

— Тогда мы поладимъ съ нимъ безъ дальнйшихъ хлопотъ, — сказалъ Веггъ, я живо его обломаю и буду здить на немъ. — Я на него хомутъ надну, натяну вожжи и буду его погонять. Чмъ больне стегать стараго мусорщика, тмъ лучше онъ заплатитъ намъ, мистеръ Винась. У меня онъ не отдлается дешевой цной, даю вамъ слово!

— Какъ вы злорадно говорите о немъ, мистеръ Веггъ.

— Злорадно, сэръ? А разв для его прекрасныхъ глазъ я вечеръ за вечеромъ разрушался и падалъ? На потху ему, что ли, торчалъ я дома по вечерамъ, точно кегли, чтобъ онъ сшибалъ меня съ ногъ шарами… или тамъ книгами, какія ему вздумается привезти? Да я во сто разъ лучше его, сэръ, въ пятьсотъ разъ лучше!

Быть можетъ съ коварнымъ умысломъ довести его до Геркулесовыхъ столповъ его низости мистеръ Винасъ сдлалъ видь, что онъ несовсмъ увренъ, такъ ли это.

— Какъ?! Разв не противъ того самаго дома, который нын, къ своему позору, занять этимъ баловнемъ счастья, этимъ червемъ скоропреходящимъ, — заволновался мистеръ Веггъ, возвращаясь къ наисильнйшимъ выраженіямъ своего лексикона и стуча рукой по прилавку, — разв не противъ этого дома я, Сайлесъ Веггъ, человкъ въ пятьсотъ разъ лучше его, сидлъ во всякую погоду, поджидая какого-нибудь порученія или покупателя? Разв не противъ этого дома я въ первый разъ увидлъ его, какъ онъ катился, нжась въ объятіяхъ роскоши, когда я изъ-за куска хлба грошовыя баллады продавалъ? Такъ мн ли валяться во прах и ему ли меня ногами топтать?.. Нтъ!

Отъ причудливой игры свта въ камин замогильное лицо французскаго джентльмена осклабилось, какъ будто онъ вычислялъ въ ум, сколько тысячъ клеветниковъ приходится на каждаго любимца фортуны, — клеветниковъ, порочащихъ его съ такимъ же правомъ, съ какимъ Боффина мистеръ Веггъ. Можно было подумать, что и головастые младенцы кувыркаются въ своихъ банкахъ со спиртомъ отъ усилій пересчитать сыновъ человческихъ, превращающихъ такимъ образомъ своихъ благодтелей въ своихъ лиходевъ. А трехъ-футовая улыбочка аллигатора, казалось, говорила: «Въ глубокихъ хлябяхъ нашей трясины все это было хорошо извстно испоконъ вковъ».

— Однако, — сказалъ мистеръ Веггъ, быть можетъ безсознательно замтивъ, какой онъ производитъ эффектъ, — однако ваше выразительное лицо, мистеръ Винасъ, говорить, что я сегодня и зле, и глупе обыкновеннаго. Пожалуй, это оттого, что я слишкомъ много думалъ о томъ негодя; не слдовало себя до этого допускать… Но прочь, печальная забота!.. Она улетучилась, сэръ. Я посмотрлъ на васъ и вновь подпалъ вашимъ чарамъ. Ибо, какъ говорится въ псн (поправки предоставляются вамъ):

«Когла забота сердце удручаетъ.Предъ Винаса лицомъ она растаетъ,Какъ таетъ отъ лучей туманъ.И, какъ скрипки чистый звукъ.Вашъ сладкій голосъ, сэръ, ласкаетъ слухъИ веселитъ мой духъ».

Покойной ночи, сэръ.

— Мн скоро надо будетъ побесдовать съ вами, мистеръ Веггъ, насчетъ моего участія въ томъ предпріятіи, о которомъ мы съ вами говорили, — сказалъ Винасъ.

— Располагайте моимъ временемъ, сэръ, — отвчалъ Веггъ. — А пока будьте покойны, я не забуду про грязнаго Боффина и не упущу случая прищемить ему хвостъ. Ужъ будетъ хвостъ его прижатъ — вотъ этими самыми руками, мистеръ Винасъ, — прижатъ такъ больно, что у него искры посыплются изъ глазъ.

И, съ этимъ пріятнымъ общаніемъ, мистеръ Веггъ, заковылялъ къ выходу, стуча деревяшкой, вышелъ на улицу и затворилъ за собой дверь.

— Подождите, я зажгу свчу, мистеръ Боффинъ, тогда вамъ удобне будетъ вылзать, — сказалъ Винасъ.

Онъ засвтилъ свчу, вытянулъ ее на всю длину руки, и мистеръ Боффинъ выкарабкался изъ-за улыбочки аллигатора съ такимъ хмурымъ лицомъ, что, казалось, онъ не только не раздляетъ веселости этого звря, но даже смутно догадывается, что тотъ все время потшался надъ нимъ.

— Какая подлая скотина! сказалъ мистеръ Боффинъ, отряхивая съ рукъ и ногь густую пыль, которою его наградилъ аллигаторъ. — Ужасный скотъ!

— Кто? Аллигаторъ, сэръ? — спросилъ Винасъ.

— Нтъ, Винасъ, нтъ. Змя!