Наш общий друг. Часть 3

Это была лукавая мысль, мысль подозрительнаго человка, совершенно въ дух той школы скряги, въ которой онъ учился; да и самъ онъ имлъ достаточно лукавый и подозрительный видъ въ то время, когда онъ катился по улицамъ къ своему дому. Не разъ и не два, а по меньшей мр разъ шесть онъ снималъ свою палку съ лвой руки, на которой она у него качалась, и наносилъ ея набалдашникомъ въ воздух сильный и рзкій ударъ. Быть можетъ, деревянная физіономія мистера Вегга безтлесно представала передъ нимъ въ такія минуты, ибо билъ онъ съ особеннымъ удовольствіемъ.

Ему оставалось пройти только дв-три улицы до своего дома, когда навстрчу ему попалась чья-то каретка. Она прохала немного дальше, потомъ повернула и обогнала его. Это была престранная карета, сама, очевидно, не знавшая, куда ей надо хать, потому-что, обогнавъ его, она опять повернула назадъ, и вслдъ за тмъ онъ услышалъ, что она снова нагоняетъ его. Прохавъ мимо, она остановилась, потомъ двинулась впередъ и скрылась. Но скрылась не надолго, ибо, завернувъ за уголъ своей улицы, онъ почти наткнулся на нее.

Въ ту минуту, когда онъ съ ней поравнялся, изъ нея выглянуло женское лицо, и женскій голосъ тихонько назвалъ его по имени.

— Что вамъ угодно, сударыня? — спросилъ, останавливаясь, мистеръ Боффинъ.

— Моя фамилія — Ламль, — сказала дама.

Мистеръ Боффинъ подошелъ къ окошку каретки и выразилъ надежду, что мистрисъ Ламль въ добромъ здоровь.

— Несовсмъ такъ, мистеръ Боффинъ. Я измучилась… можетъ быть, это и глупо съ моей стороны… отъ безпокойства и заботъ. Я ужъ давно васъ поджидаю. Могу я съ вами поговорить?

Мистеръ Боффинъ предложилъ мистрисъ Ламль захать къ нему, такъ какъ они въ нсколькихъ саженяхъ разстоянія отъ его дома.

— Мн не хотлось бы зазжать къ вамъ, мистеръ Боффинъ, если вамъ это все равно. Мое дло къ вамъ настолько щекотливаго свойства, что мн непріятно говорить о немъ въ вашемъ дом. Вамъ это странно, не правда ли?

Мистеръ Боффинъ отвтилъ ей: «Нтъ, нисколько», а самъ подумалъ: «Еще бы не странно!»

— Я, надо вамъ сказать, такъ благодарна всмъ моимъ друзьямъ за доброе мнніе обо мн… меня это такъ трогаетъ, что я всегда боюсь рисковать лишиться его, даже въ тхъ случаяхъ, когда дло идетъ объ исполненіи долга. Я спросила моего мужа — моего дорогого Альфреда, мистеръ Боффинъ, — такой ли это случай, и онъ торжественно отвтилъ: «Да». Мн такъ жаль, что я не спросила его раньше. Это избавило бы меня отъ лишнихъ страданій.

«Ужъ не собирается ли и эта накинуться на меня?» — подумалъ совершенно озадаченный мистеръ Боффинъ.

— Это Альфредъ послалъ меня къ вамъ, мистеръ Боффинъ. Альфредъ мн сказалъ: «Не возвращайся, Софронія, пока не повидаешь мистера Боффина и не скажешь ему всего безъ утайки. Какъ бы онъ ни принялъ твое сообщеніе, онъ долженъ все знать»… Можетъ быть, вы сядете ко мн въ карету?

Мистеръ Боффинъ отвчалъ: «Съ удовольствіемъ» и услся рядомъ съ мистрисъ Ламль.

— Позжайте впередъ, куда-нибудь — все равно, только шагомъ, чтобы карета не гремла, — сказала кучеру мистрисъ Ламль.

«Да, несомннно, на меня хотятъ накинуться», сказалъ себ мистеръ Боффинъ. «Что-то будетъ!»

XVЗолотой мусорщикъ въ наихудшемъ своемъ вид

Часъ перваго завтрака въ дом мистера Боффина обыкновенно былъ очень пріятный часъ, и за столомъ всегда предсдательствовала Белла. Каждый новый свой день золотой мусорщикъ начиналъ въ нормальномъ, свойственномъ ему отъ природы состояніи духа, и, казалось, нужно было нсколько часовъ бодрствованія для гого, чтобы надъ нимъ успли снова забрать свою власть развращающія чары богатства; по крайней мр въ этотъ часъ его лицо и поведеніе не омрачались никакими проявленіями дурныхъ чувствъ, и врилось, что въ немъ не произошло никакой перемны. Ясное утро меркло и тучи сгущались лишь по мр того, какъ подвигался день. Можно было подумать, что тни скупости и недоврія къ этомъ человк удлиннялись съ удлиненіемъ его собственной тни, пока наконецъ его не окутывала ночь.

Но въ одно утро, о которомъ долго потомъ вспоминали, на лиц золотого мусорщика съ утра была уже черная ночь. Его измнившійся характеръ никогда еще не проявлялся такъ грубо. Обращеніе его съ секретаремъ дышало такимъ недовріемъ, было такъ надменно и дерзко, что тотъ въ середин завтрака всталъ и вышелъ изъ-за стола. Во взгляд, которымъ онъ проводилъ уходившаго, сквозили такая насмшка и злоба, что Белла была поражена и вознегодовала бы даже въ томъ случа, если бъ онъ ограничился этимъ, а не позволилъ себ (какъ онъ это сдлалъ) погрозить кулакомъ вслдъ молодому человку, когда тотъ затворилъ за собой дверь. Это несчастное утро, несчастнйшее въ цломъ году, было ближайшее утро посл свиданія мистера Боффина съ мистрисъ Ламль въ ея двухмстной карет.