Наш общий друг. Часть 3

Но тутъ миссъ Лавинія, все время пристально смотрвшая на шляпку сестры, вдругъ вскрикнула:

— Белла! что это значитъ?

— Да, Лавви, я знаю.

Неукротимая перевела глаза на платье Беллы, нагнулась посмотрть поближе и снова вскрикнула:

— Белла! Что это значить?

— Да, Лавви, я знаю, какое на мн платье. Я только что собиралась сказать мама, но ты меня перебила… Мама, я разсталась съ Боффинами. Я вернулась домой совсмъ.

Мистрисъ Вильферъ не проронила ни слова, но, посмотрвъ съ минуту на свое дтище сверкающимъ взглядомъ, въ грозномъ молчаніи отретировалась въ свой парадный уголъ, гд и услась, словно мороженая живность, выставленная на продажу на какомъ-нибудь русскомъ рынк.

— Однимъ словомъ, мама, дорогая, — продолжала Белла, снимая свою забракованную шляпку и расправляя волосы, — однимъ словомъ, у меня вышла серьезная ссора съ мистеромъ Боффиномъ по поводу его обращенія съ однимъ изъ его домочадцевъ. И ссора эта ршительная, такъ что теперь всему конецъ.

— И я обязанъ сказать теб, мой другъ, — прибавилъ заискивающимъ тономъ Р. Вильферъ, — что Белла вела себя, какъ герой, дйствуя по самому похвальному и честному побужденію. А потому я надюсь, мой ангелъ, что ты не будешь слишкомъ огорчаться.

— Джорджъ Сампсонъ! — возгласила миссъ Лавви гробовымъ предостерегающимъ голосомъ, совершенно какъ мать. — Джорджъ Сампсонъ! Скажите, что я вамъ говорила о Боффинахъ.

Мистеръ Сампсонъ, увидвъ, что его утлую ладью занесло на отмель, въ буруны, счелъ боле безопаснымъ не длать никакой опредленной ссылки на то, что ему говорили, чтобы не сказать невпопадъ. Съ удивительнымъ знаніемъ мореходнаго дла онъ вывелъ свою ладью въ глубокую воду, пролепетавъ:

— Да, это правда.

— Да! я говорила Джорджу Сампсону (какъ онъ и подтверждаетъ), — продолжала Лавинія, — что эти ненавистные Боффины ужъ непремнно придерутся къ чему-нибудь, чтобы поссориться съ Беллой, какъ только она потеряетъ для нихъ прелесть новизны. И что же, разв не была я нрава?… Ну, что ты намъ теперь скажешь, Белла, о твоихъ Боффинахъ?

— Послушай, Лавви, и вы тоже, мама! — заговорила Белла. — О мистер и мистрисъ Боффинъ я скажу то же, что всегда говорила и всегда буду говорить. Но я ни за что не намрена ссориться въ ныншній вечеръ. Я надюсь, что вамъ не непріятно видть меня, мама, дорогая (и она поцловала мама). Надюсь, что и теб, Лавви, не непріятно видть меня (и она поцловала сестру). А такъ какъ я вижу на стол тотъ самый салатъ, о которомъ упоминала мама, то я его сейчасъ заправлю.

И она весело принялась за работу, причемъ выразительное лицо мистрисъ Вильферъ слдило за ней сверкающими глазами, изображая собой бывшую какъ-то въ большомъ ходу вывску, представлявшую сочетаніе головы сарацина съ голландскимъ часовымъ приводомъ, и наводя всякаго впечатлительнаго человка на мысль, что ея дочь поступить очень неблагоразумно, исключивъ уксусъ изъ салата. Но ни одного слова не сорвалось съ устъ величественной матроны. И это было страшне для ея супруга (что, быть можетъ, она и имла въ виду), чмъ какой угодно потокъ краснорчія, какимъ она могла осчастливить честную компанію.

— Ну, вотъ, мама, салатъ готовъ, и пора садиться за ужинъ, — объявила Белла.

Мистрисъ Вильферь поднялась съ мста, но продолжала пребывать безгласной.

— Джорджъ! — возгласила миссъ Лавинія тмъ же предостерегающимъ голосомъ. — Стулъ для мама!

Мистеръ Сампсонъ кинулся къ достойной леди и слдовалъ за ней по пятамъ со стуломъ въ рукахъ, пока она торжественно шествовала къ трапез. Приблизившись къ столу, она закоченла на своемъ сдалищ, удостоивъ сперва мистера Сампсона такимъ пристальнымъ взглядомъ, что этотъ молодой джентльменъ въ большомъ смущеніи поспшилъ удалиться на свое мсто.

Херувимчикъ, не рискуя прямо обращаться къ столь неумолимой богин, пересылалъ ей пищу черезъ третье лицо, говоря: «Баранины для твоей мама, душенька Белла», или: «Лавви, я думаю, твоя мама скушала бы салату, если бъ ты положила ей на тарелку». Мистрисъ Вильферь принимала эти дары какъ въ столбняк, съ полнымъ отсутствіемъ сознанія, и въ такомъ же состояніи вкушала ихъ. Отъ времени до времени она клала на столъ ножъ и вилку, какъ будто вопрошая свою душу: «Что это такое я длаю?», причемъ сверкала глазами то на одного, то на другого изъ присутствующихъ, съ нмымъ негодованіемъ требуя отъ нихъ объясненія. Магнетическимъ дйствіемъ такого сверканья было то, что человку, на котораго она сверкала, никоимъ образомъ не удавалось притвориться, что онъ не сознаетъ этого факта, такъ что всякій посторонній зритель, даже не видя мистрисъ Вильферъ, могъ бы легко догадаться, на кого она сверкаетъ, но отраженію ея взгляда на лиц, подвергавшемся его дйствію въ данный моментъ.

Миссъ Лавинія была необыкновенно благосклонна къ мистеру Сампсону въ этотъ разъ и сочла нужнымъ объяснить сестр — почему.

— Не стоило безпокоить тебя моими длами, Белла, пока ты вращалась въ кругу, настолько далекомъ отъ нашей семьи, что трудно было ожидать, чтобы ты заинтересовалась такой мелочью, — сказала она, надменно вздернувъ подбородкомъ. — Дло въ томъ, что Джорджъ Сампсонъ — мой женихъ.