Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Независимо от специфических механизмов, посредством которых жизнь в бедности подрывает функции мозга, потенциальный токсичный эффект бедности абсолютно ясен. Эта проблема подчеркивает необходимость вмешательства и обеспечения дополнительной поддержки детей, которые находятся в подобных сложных условиях. Наличие одинаковых способностей к обучению никоим образом не способствует созданию равного академического игрового поля, если дети находятся на противоположных концах спектра СЭС. Кеннет Олдфилд, профессор административного управления из Университета Иллинойса, родившийся в семье с низким уровнем СЭС, в эмоциональном очерке «Застенчивый, но полный надежд» (Humble and Hopeful) рассказал о своей учебе в колледже. В нем профессор описывает трудности, с которыми сталкивались студенты в первом поколении из-за отсутствия «культурного капитала», не приобретенного ими в детском и подростковом возрасте. В колледже необходим приличный запас когнитивного, социального и культурного капитала, дающий студенту возможность ориентироваться в финансовом, социальном и информационном лабиринте, а также в специфике студенческого образа жизни[147]. Очевидно, что к этому вопросу следует отнестись со всей серьезностью, чтобы непропорционально большая группа способных школьников из семей средней и низкой категории СЭС не оказалась выброшенной за борт академизма. Если школьникам вовремя предоставить информацию, они смогут улучшить свои знания в соответствующих областях и приобрести необходимый для студенческой жизни когнитивный капитал.

Разумеется, привилегированная жизнь в высшей категории СЭС не гарантирует защиту от нейронных рисков и поведенческих неудач, представляющих собой часть сопутствующих искаженных контингентных фильтров и недостаточного когнитивного капитала. Так, в случае с Майклом Джексоном бесконтрольный доступ к лекарственным препаратам, похоже, помог его мозгу погрузиться в токсичную среду и в итоге погубил певца. Привилегированная жизнь, характеризующаяся обилием доступных ресурсов без ясных подлинных контингенций, связывающих реакции и результаты, также может подрывать будущие решения и реакции.

СМИ много писали о недавнем инциденте, в котором адвокат 16-летнего Этана Коуча, защищая его, ссылался на «аффлюенцу», которой якобы страдал подросток. Коуч в состоянии алкогольного и наркотического опьянения попал в аварию, в результате четыре человека погибли и одиннадцать были ранены. Термин аффлюэнца впервые был предложен в книге психотерапевта Джесси О’Нейл, внучки покойного президента компании General Motors. Книга, вышедшая в 1996 году, называлась «Золотое гетто: психология аффлюэнцы» (The Golden Ghetto: The Psychology of Affluenza)[148]. В этом контексте термин обозначал потенциально вредное влияние взросления в привилегированном обществе.

Защита Коуча использовала этот термин, описывая ненормальность жизни подростка в условиях вседозволенности и безнаказанности. По этой причине, как утверждали адвокаты, молодой человек был не в состоянии понять, что определенное поведение может повлечь за собой специфические результаты. С точки зрения психологического здравоохранения аффлюэнца не считается психическим расстройством или официальным заболеванием, но такое состояние зачастую приводит к недостатку контингенций, возникающему в том случае, если ребенку не дают возможности получить истинные результаты своих реакций. В ходе расследования мать Коуча сообщила, что не помнит, наказывала ли она сына. Более того, он, по-видимому, получал все что хотел, независимо от своего поведения (прямо как мои крысы-рантье!), включая дом площадью 37 квадратных метров с бассейном и крупные суммы денег, дававшие ему доступ к алкоголю и наркотикам. Пионеры бихевиоризма Дж. Б. Уотсон и Б. Ф. Скиннер не удивились бы поведению Коуча, учитывая, что истинные результаты поведенческих реакций были искажены и отфильтрованы вмешательством родителей.

Что ж, защите удалось убедить судью, и парень не получил реального тюремного срока. Коуча приговорили к 10 годам условно и отправили в частный реабилитационный центр. Судью много критиковали за то, что он лишил этого подростка возможности вылечить свою «аффлюэнцу» хорошей дозой контингентной терапии в лишенных изобилия условиях тюрьмы. Никого не удивило, что предложенная судьей реабилитационная терапия никак не повлияла на поведение Коуча, поскольку два года спустя его снова арестовали – на этот раз за нарушение условного срока и бегство в Мексику. И опять ему помогла мать, продолжившая опираться на антиконтингенции своего сына[149].