Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

В исследованиях анализируются и обсуждаются конкретные ситуации, а что говорится о снижении риска самоубийств? Связано ли это с уменьшением искажения реальности? Как исследуют функционирование и состояние суицидального мозга? Здесь есть два вида исследовательских стратегий – исследование, проводимое при вскрытии мозга самоубийц, и оценка психических функций мозга людей из группы суицидального риска. Мы начнем с аутопсии, но не будем забывать, что получим лишь корреляционные, а не причинные данные, которые могут и не выявить истинных причин самоубийства; тем не менее с них стоит начать. Одной из самых частых находок становится разница в рецепторах, которые активируются нейромедиатором серотонином. В одном исследовании было обнаружено, что рецепторное связывание для конкретного типа рецепторов серотонина, или рецепторов 1A, было выше ожидаемого в случае самоубийства, особенно в области префронтальной коры, занятой решением проблемы, что и обсуждается в этой книге[165]. Однако в префронтальной коре также был обнаружен рецептор серотонина 2A[166]. Другим химическим веществом, вовлеченным в суицидальные состояния, является ГАМК (гамма-аминомасляная кислота), одно из самых распространенных химических веществ в мозге, известное подавляющими, или тормозными, функциями. Доктор Поултер, ученый-исследователь из Университета Западного Онтарио, и его коллеги обнаружили аномальные, или реорганизованные, распределения специфического рецептора ГАМК-А во фронтальной коре мозга самоубийц[167]. Учитывая, что ГАМК – это своего рода тормоз мозга, его действие может быть сопряжено со сбоем в подавлении суицидальных мыслей.

Изучение мозга людей из группы суицидального риска также показало интересные результаты, но не дало исчерпывающих ответов. Лена Брундин из Мичиганского университета сообщила об изменениях в другом нейромедиаторе, на этот раз – самом распространенном возбуждающем нейромедиаторе, глютамате. Пациенты, которые предпринимали попытку самоубийства, имели более высокие показатели активности глютамата в спинномозговой жидкости, чем пациенты, не помышлявшие о самоубийстве. Этот биологический маркер глютамата – а именно хинолиновая кислота – также активируется во время воспаления, что дает возможность предположить, что нейровоспаление может быть еще одним фактором суицидального риска[168].

Помимо маркеров мозга ученые изучают и мыслительные паттерны склонных к суициду пациентов. Мэтью Нок из Гарвардского университета использует имплицитный ассоциативный тест, в котором от пациентов требуется быстро соотносить с собой или с другими людьми различные термины, имеющие отношение к жизни или смерти. По сравнению с пациентами, не склонными к суициду, люди с историей суицидальных мыслей быстрее ассоциируют термины, связанные со смертью, с собой, чем с другими. Интересно, что у людей с подобной тенденцией вероятность самоубийства в ближайшие шесть месяцев будет в шесть раз выше[169]. В таких случаях контингентные фильтры склоняются к смертельному исходу. Хотя такой тест не выявляет конкретную причину самоубийства, он может использоваться для определения группы риска или, наоборот, в качестве маркера успеха различных типов лечения, направленных на предотвращение самоубийства.

Нок и его коллеги рассмотрели множество психологических факторов, которые ассоциируются с суицидальным поведением. Их исследование показало, что мысли о суициде появляются у человека в тот момент, когда он начинает ощущать себя обременяющим других людей, у него обостряется чувство собственной ненужности, появляется высокая чувствительность к боли и интенсивные ощущения поражения и ловушки (неспособности выйти из стрессовых, ставящих в тупик или унизительных ситуаций). Самоубийство часто связано с прошлыми негативными событиями, например с жестоким обращением в детстве или полученной тяжелой травмой. Отсутствие гибкости и неспособность переключать внимание на другие факторы или события также относятся к факторам риска, то же можно сказать и о сложностях с решением проблем[170]. Когнитивные стили, или характерные стили, используемые для решения задач, подобные пессимистическому настрою или безнадежности, также приводят к повышению суицидального риска[171].