Читаем Нос. Секреты парфюмера Guerlain полностью

Воспроизведение одеколона Наполеона тоже заслуживает отдельного рассказа. Как мы уже говорили в предыдущей главе, император имел слабость к этой душистой воде, которую открыл для себя во время Итальянской кампании (1796–1797) и употреблял в изобилии. Но в 1815 году он отправлен в изгнание на остров Святой Елены, расположенный посреди Южной Атлантики. В этих условиях свергнутому государю стало трудно достать любимый аромат, которого ему очень скоро стало не хватать. Его второй лакей Мамлюк Али нашел выход, создав одеколон, из сырья, доступного на острове (главным образом, из фруктовых эссенций), дистиллированного в спирте. Рукописная формула, составленная Али, дошла до нас. В 1970-е годы ее приобрел с аукциона Андре Дамьен, адвокат и мэр Версаля. В 1991 году он согласился доверить ее парфюмеру Жану Керлео, и под патронажем Осмотеки туалетная вода, которой пользовался Наполеон в последние годы своей жизни в Лонгвуде, была воспроизведена и выпущена в продажу.


Дом Guerlain, обладая богатым каталогом и престижным ароматическим наследием, регулярно переиздает чудеса прошлого. Некоторые ароматы можно купить всего в нескольких бутиках: это диковинки для «просвещенных любителей», стремящихся к оригинальным открытиям. В то же время они рассказывают нам о вкусах ушедшей эпохи и «тенденциях» в парфюмерии вековой давности. Но такая работа по переизданию духов – все что угодно, только не синекура! Приходится по-новому интерпретировать старые формулы, расшифровывать «скрытые» композиции, искать исчезнувшее сырье и проявлять чудеса изобретательности, чтобы заменять животные ингредиенты. В Guerlain за реконструкцию исчезнувших духов дома взялся Фредерик Сакон[130]. Результаты были интересны с точки зрения ароматов, но носить их сегодня невозможно. Один парфюм вызвал у меня слезы, так это было прекрасно… Это был Après l’ondée (1906) в виде экстракта. Невиданное доселе чудо, которое невозможно было выпустить в продажу, так как они больше не отвечали нормам IFRA. Как и Shalimar (1921–1925), с его острым контрастом необработанного бергамота и животных нот. Среди этих вновь открытых ароматов можно назвать (список далеко не полный): Voilà pourquoi j’aimais Rosine (1900) – любимые духи Сары Бернар, очень похожие на Shalimar, но более мощные и кожаные в базовой ноте, духи с характером… многогранный цветочный букет Voilette de Madame («Фиалка госпожи», 1904), выпущенный в том же флаконе, что и Mouchoir de Monsieur; Sillage (1907), – белые цветы жасмин и тубероза, классический аромат того времени…


Мода на винтаж не останавливается на перевыпуске ароматов прошлого. Время от времени обнаруживаются духи былых времен, хранившиеся в хороших условиях, в оригинальном флаконе и упаковке, даже если они открывались (если не открывались, это еще лучше…). Когда случается подобное чудо, если духи старинные и редкие и особенно если флакон подписан Lalique или Baccarat, они могут достигнуть космических цен на аукционе. Профессионалы парфюмерии будут рвать их друг у друга из рук, чтобы найти забытые ароматы. А вот если ваши духи стояли на солнце и, стало быть, окислились, они потеряли свои ароматические качества (коллекционеры, покупающие такие прекрасные экземпляры, редко носят старые духи). И если у вас нет коробочки или футляра, ваши духи изрядно потеряют в цене.

Кроме того, уже несколько лет мы наблюдаем новую моду, состоящую в том, чтобы «состарить» духи, как хорошее вино. И надо признать, что иные ароматы – к сожалению, не все – улучшаются с возрастом и дают эффект столь же поразительный, сколь и неожиданный (особенно если они состоят в основном из натурального сырья). Как правило, духи хранятся год при комнатной температуре. Еще лучше хранить их в холодильнике (ящик для овощей подойдет, как и винный погреб, если он у вас есть), тогда продолжительность их жизни возрастает до трех лет. Идеальная температура для хранения духов – 10–12 градусов. «Состарившись» за несколько лет в хороших условиях, духи теряют начальную ноту, но прибавляют округлости и глубины. Так вы получаете «оригинальный», неизбитый аромат, не входя в расходы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научный интерес

Зачем мы спим
Зачем мы спим

До недавних пор у науки не было полного представления о механизмах сна, о всем многообразии его благотворного влияния и о том, почему последствия хронического недосыпания пагубны для здоровья. Выдающийся невролог и ученый Мэттью Уолкер обобщает данные последних исследований феномена сна и приглашает к разговору на темы, связанные с одним из важнейших аспектов нашего существования.«Сон — это единственное и наиболее эффективное действие, которое мы можем предпринять, чтобы каждый день регулировать работу нашего мозга и тела. Это лучшее оружие матушки-природы в противостоянии смерти. К сожалению, реальные доказательства, разъясняющие все опасности, которым подвергаются человек и общество в случае недосыпания, до сих пор не были в полной мере донесены до людей. Это самое вопиющее упущение в сегодняшних разговорах о здоровье. Исправить его как раз и призвана моя книга, и я очень надеюсь, что она превратится для читателя в увлекательное путешествие, полное открытий. Кроме того, книга нацелена на пересмотр оценки сна и изменение пренебрежительного отношения к нему».

Мэттью Уолкер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Так полон или пуст? Почему все мы – неисправимые оптимисты
Так полон или пуст? Почему все мы – неисправимые оптимисты

Как мозг порождает надежду? Каким образом он побуждает нас двигаться вперед? Отличается ли мозг оптимиста от мозга пессимиста? Все мы склонны представлять будущее, в котором нас ждут профессиональный успех, прекрасные отношения с близкими, финансовая стабильность и крепкое здоровье. Один из самых выдающихся нейробиологов современности Тали Шарот раскрывает всю суть нашего стремления переоценивать шансы позитивных событий и недооценивать риск неприятностей.«В этой книге описывается самый большой обман, на который способен человеческий мозг, – склонность к оптимизму. Вы узнаете, когда эта предрасположенность полезна, а когда вредна, и получите доказательства, что умеренно оптимистичные иллюзии могут поддерживать внутреннее благополучие человека. Особое внимание я уделю специальной структуре мозга, которая позволяет необоснованному оптимизму рождаться и влиять на наше восприятие и поведение. Чтобы понять феномен склонности к оптимизму, нам в первую очередь необходимо проследить, как и почему мозг человека создает иллюзии реальности. Нужно, чтобы наконец лопнул огромный мыльный пузырь – представление, что мы видим мир таким, какой он есть». (Тали Шарот)

Тали Шарот

Психология и психотерапия
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях

До недавних пор у науки не было полного представления о механизмах сна, о всем многообразии его благотворного влияния и о том, почему последствия хронического недосыпания пагубны для здоровья. Выдающийся невролог и ученый Мэттью Уолкер обобщает данные последних исследований феномена сна и приглашает к разговору на темы, связанные с одним из важнейших аспектов нашего существования.«Сон – это единственное и наиболее эффективное действие, которое мы можем предпринять, чтобы каждый день регулировать работу нашего мозга и тела. Это лучшее оружие матушки-природы в противостоянии смерти. К сожалению, реальные доказательства, разъясняющие все опасности, которым подвергаются человек и общество в случае недосыпания, до сих пор не были в полной мере донесены до людей. Это самое вопиющее упущение в сегодняшних разговорах о здоровье. Исправить его как раз и призвана моя книга, и я очень надеюсь, что она превратится для читателя в увлекательное путешествие, полное открытий. Кроме того, книга нацелена на пересмотр оценки сна и изменение пренебрежительного отношения к нему». (Мэттью Уолкер)

Мэттью Уолкер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Изобретение науки. Новая история научной революции
Изобретение науки. Новая история научной революции

Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой цивилизации были свои мученики (Джордано Бруно и Галилей), свои герои (Кеплер и Бойль), пропагандисты (Вольтер и Дидро) и скромные ремесленники (Гильберт и Гук). Она дала начало новому рационализму, покончившему с алхимией, астрологией и верой в колдовство. Дэвид Вуттон меняет наше представление о том, как происходили эти знаковые преобразования.«Наука – программа исследований, экспериментальный метод, взаимосвязь чистой науки и новой техники, язык отменяемого знания – появилась в период с 1572 по 1704 г. Последствия этого видны до сих пор – и, по всей вероятности, не исчезнут никогда. Но мы не только используем технологические преимущества науки: современное научное мышление стало важной частью нашей культуры, и теперь нам уже трудно представить мир, в котором люди не говорили о фактах, гипотезах и теориях, в котором знание не было основано на свидетельствах и где у природы не было законов. Научная революция стала почти невидимой просто потому, что она оказалась удивительно успешной». (Дэвид Вуттон)

Дэвид Вуттон

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже