Но пока он похож на мокрую веревку, которая не осознала еще своего предназначения. Не осознала своей длины и гибкости. Нужны прогоны целиком, чтобы понять «вытекаемость» одних звеньев из других и их смысловую и пластическую зависимость.
Спектакль «Своими словами. А. Пушкин. „Евгений Онегин“» был поставлен в нашей Лаборатории в театре «Школа драматического искусства» в 2015 году. Шел на малой сцене «Тау зал». Были заняты актеры: Анна Синякина, Наталья Горчакова, Сергей Мелконян и Максим Маминов.
Художники спектакля – Филипп Виноградов и Анна Кострикова.
Актеры сами придумали себе маски: Аня была строгой учительницей балета, приехавшей из Германии, Наташа – пожилой француженкой, Сережа – лысым и толстым профессором из Чехии, а Максим – долговязым финном. Все они были фанатами Пушкина и членами разных Пушкинских обществ в своих странах.
В 2023 году я поставил этот спектакль еще раз, но уже в Америке, в Лаборатории, которую организовал в Нью-Йорке. Роли четырех гувернеров играли чудесные американские актеры: Элизабет Сталманн, Джереми Рэдин, Аня Зицер и Джексон Скотт. Играли они на этот раз четырех старых русских эмигрантов, которые, преодолевая свой чудовищный русский акцент, хотят рассказать американским детям о Пушкине, его удивительном романе и о русском театре.
А второй частью можно сделать «Мертвые души». Вернее, варианты того, как Пушкин подарил сюжет «Мертвых душ» Гоголю.
Известно, что подарил. Но как?
Да и подарил ли? Гоголь же был враль, а то, что «подарил», известно только от него самого… Подозрительно: писатели вообще не славятся тем, что что-то друг другу дарят. А тут – сюжет!
Но тем не менее этот «подарок» – тема, о которой хочется думать. Как это было?
Может быть, так: Гоголь сидит на паперти, а Пушкин с Натальей Николавной и с четырьмя (!) детьми входит в церковь. Маленькая история входа Пушкина с семейством в церковь. Пушкин ищет деньги, чтобы подать Гоголю, но деньги он забыл (!), ситуация неловкая, он шарит по карманам, находит какую-то скомканную бумажку, которая завалялась в кармане, смотрит и, чертыхаясь, дает ее Гоголю. Это и был набросок замысла «Мертвых душ»!
Церковь сделана из коробок, может быть, цветных, как лентуловский собор Василия Блаженного, Наталья Николавна в большом платье, очень большом и атласном.
Макс – ведущий. Или Макс – Дантес, который тоже идет в церковь, и они с Натальей Николавной протискиваются в дверь, пока Пушкин нервно ищет деньги в карманах.
Или так: Пушкин и Наталья Николавна с четырьмя (!) детьми гуляют по Тверскому бульвару, а Гоголь, который очень хотел дружить с Пушкиным, крадется сзади. Целая история, как семейство идет, как хулиганят дети, как Пушкин покупает им мороженое (Макс – ведущий, мороженщик, Дантес, хозяин собак, которые набрасываются на Гоголя). Каким-то образом Пушкин роняет бумажку, или ребенок на руках Пушкина вытаскивает ее у него из кармана, а Гоголь умоляет его мимически дать ему ее, и ребенок кидает…
А может быть, Пушкин вынимает платок и сморкается, роняя при этом какую-то бумажку, которой дети начинают играть в футбол, Пушкин уходит, а Гоголь отбирает у детей бумажку. Это и есть план «Мертвых душ»! Но это маловероятно, потому что Пушкин никогда не сморкался на улице!
В общем, Гоголь – вор, воришка, прилипала. А деревья надо переносить с места на место, чтобы изобразить длинную прогулку, за время которой происходят разные вещи.
Целая история: гуляние Пушкина по бульвару. Деревья. Извозчики. Мимо дома, где через двадцать лет умер Гоголь и стоит его памятник… История памятника, стоявшего на бульваре, вставшего, чтобы уступить место другому памятнику Гоголя, и перешедшего во двор своего бывшего дома… Все таинственно, и все двоится. Кукольные дети балуются…
А может быть, Памятник дарит Памятнику?
А закончить такой версией:
Пушкин перед дуэлью. Он сидит за столом с женой и разговаривает про Дантеса. Наташа – вся красная.
Стучит Гоголь, Гоголь уже свой человек в доме, но пришел максимально некстати. Пушкин просит жену дать ему поесть. Гоголь ест макароны (очень длинные). Пушкин с женой пытаются продолжить разговор. Гоголь хлюпает чаем. Всем неловко.
Со зла Пушкин говорит: а не написал бы ты про «мертвых душ»?