Она друг Пушкина была. Часть 2

Большой официальный бал у Мортемара. Я встречала гостей и, к несчастью, с ужасной головной болью! Зала — большая, но с плохим распределением, не особенно красива и довольно плохо освещена. Двор здесь тоже присутствовал, вопреки нерасположению великой княгини[241], которая в этот день выкинула. Императрица была не столь весела, как обычно. Принц Альберт[242] был болен. Только император выглядел красивее, чем когда-либо.

10 марта 1830 г.: Фикельмон разболелся по-настоящему — сильный кашель с температурой. Несмотря на это, вчера мы дали обед на 30 человек — прощальный обед для Мортемара накануне его отъезда.

22 апреля 1830 г.: Вчера бал во дворце по случаю именин императрицы. Танцевали в одной из зал Эрмитажа. Никогда не предполагала, что картинная галерея может быть столь подходящей для танцев и так хорошо освещена. Бал был чудесным, непринуждённым, естественным. Я даже позабыла, что мы находимся во дворце, — так хорошо чувствовала себя там. Только блеск и красота всего вокруг напоминали, что мы танцуем в императорском дворце. <…> На этом балу из дипломатического корпуса присутствовали только послы с жёнами. На нём месье де Мортемар простился с обществом. Очень сожалеем о нём. Нам его будет очень не хватать. Не знаю другого человека, кто выигрывал бы так от ближайшего знакомства и с каждым разом всё меньше бы походил на себя прежнего, чем месье де Мортемар. При первой встрече он кажется холодным, как ледышка, сдержанным, с трудом выражающим мысли, скучным. Но когда его хорошо узнаешь, он оказывается самым добросердечным, самым словоохотливым, я бы даже сказала, самым большим сумасбродом. Он военный по душе, при этом пристрастный. Он настоящий конституционалист, и прежде всего — французский. Я очень дружески к нему расположена, чтобы пожелать ему поступить в Министерство (иностранных дел), для которого, искренне убеждена, он не создан.

В конце января 1831 г. Мортемар вновь приехал в Россию. По мнению Каухчишвили и Николая Раевского, Луи-Филипп направил его в Петербург со специальной миссией — добиваться прекращения военных действий в Польше.

Дневник Фикельмон — 16 февраля 1831 г.: Между прочим, двадцать дней назад здесь появился Мортемар. Положение у него нелёгкое и щекотливое, но он хорошо справляется. Говорит о больших событиях во Франции просто, естественно и откровенно, но в его словах, как и в выражении лица, отпечаток крайней меланхолии. Я встретилась с ним вновь с большим удовольствием, но желала бы видеть его тут не с подобной миссией. Она производит плохое впечатление на многих людей.

Франция предприняла последнюю попытку вразумить русского царя прекратить кровопролитие в Польше. Отголоски бесед Фикельмонов с Мортемаром находим в одной из записей Долли: