От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Но какова причина, таково и следствие. Русские крепости имели дерево-земляные укрепления, в отличие от западных, и в дальнейшем не выдержали удар монголо-китайских осадных машин. Каменные крепости были (да и то не везде) только в новгородско-псковских землях, и (по одной) – в Галицкой и Владимирской (на Клязьме). Но каменные детинцы Галича и Владимира монголы захватили «изгоном», до крепостей северо-запада они не дошли, а каменные крепости Изборска и Пскова в XIII веке выдержали штурм (и не один!) ливонских рыцарей.

Надо отметить, что и враги Руси – половцы – также не прибегали к штурму, и Русь встретила XIII век не готовой к монгольскому вторжению и в этом аспекте. Не готовы были и князья, которые ради клочка земли или ради амбиций, зависти приводили «диких» половцев на Русь. Летописцы многократно отмечали это и предостерегали князей, в том числе и в связи со стародубскими войнами под 1167 годом: «Се же уведавше Половци оже князи не в любви живут шедшее в порогы, начаша пакостити Гречником» (купцам, торгующим с Византией). Но князья не учли уроков и сохранили ту же практику по отношению не только к половцам, но и к монголо-татарам.

4. Региональный аспект похода на половцев в 1185 году и съезд в селе Рогово в 1193 году

Одним из «призывов к единению русских князей перед нашествием монголов» считается Слово о полку Игореве, а поводом к его написанию (когда бы это ни произошло) – неудачный поход северских князей на половцев в 1185 году. Однако «призыв» этот имеет долгую предысторию. После сокрушительных «крестовых походов» (по терминологии Б. А. Рыбакова) в степи 1103–1120 годов и разрушения всех половецких городов – «зимников» кочевники долгое время решались приходить на Русь лишь по приглашению князей, для участия в их усобицах. На Брянщине после разорения Стародуба в 1078–1080 годах ханами Асадуком и Сауком половцы впервые появляются в новом качестве лишь в конце 1146 года, помогая своему «сроднику» Святославу Ольговичу, а в последний раз – в 1160 году, как наемники главного врага Святослава – Изяслава Давыдовича. «Лютой зимой» 1168 года два Ольговича, имевшие отношение к более ранним военным событиям в Брянском крае, – Олег Святославич Вщижский и Ярослав Всеволодич Стародубский, чьим владениям половцы отнюдь не угрожали, – на свой страх и риск совершили набег на половецкие вежи, взяв добычу («злато и сребро») и «полон» («жен и детей»).

Однако, почувствовав ослабление Руси, кочевники начинают сами «пакостить» на ее торговых путях (как на «Гречнике» во время первой стародубской войны 1167 года), а с 1155 года вновь нападать и на ее границы, но сначала только там, где жили «черные клобуки» (Поросье), которые вначале легко справлялись с этой опасностью. В итоге не столько сами набеги, сколько забота о безопасности торговли подвигли свыше десятка князей Южной Руси, включая находившихся в изгнании из Владимира братьев Андрея Боголюбского, организовать «превентивно-карательный» поход на половцев, помещенный в Ипатьевской летописи (март 1170 года). Другие, северные (Лаврентьевская и Радзивилловская) летописи об этом походе не упоминают.

Возможно, потому, что его организатором выступил соперник смоленских и суздальских князей Мстислав Изяславич Волынский, временно овладевший тогда Киевом. Кстати, и время его киевского правления эти летописи относят к 1167–1168, а не 1169–1170 годам. Однако события этого года (с марта 1168 (или 1170) по март 1169 (или 1171) года, произошедшие в первые новогодние месяцы по древнерусскому «светскому» календарю, настолько важны и символичны не только для древнерусской, но и всей русской истории (хотя напрямую и не связаны с Брянщиной), что мы не можем на них не остановиться с точки зрения «призыва к единению». Если начало этого года ознаменовалось военным триумфом Руси в результате единения князей, то конец – горькой междоусобицей, в результате которой «мать городов русских» Киев подвергся самому страшному (кроме Батыева нашествия) разорению в своей истории, причем от самих русских, и потерял даже формально значение столицы Руси. Последствия событий этого года сказались и на характере и исходе военных действий времен похода войска Игоря Святославича, включавшего и трубчевско-курских «воев», в степи. Нельзя не привести дословно речь Мстислава Изяславича, настолько программный характер она носит и исчерпывающе объясняет причины внешних наступательных войн с кочевниками.