От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

«В лето 6678. Вложи Бог в сердце Мстиславу Изяславичу мысль благую о Русской земле, которой он хотел добра всем сердцем. И созва братию свою и нача думати с ними, говоря им так: „Пожальте о Русской земле и о своей отчине и дедине. Ибо несут [половцы] христиан на всяко лето [каждый год] в вежи свои, а с нами роту взимаюче [заключив договор] всегда переступаюче [нарушают]. Уже у нас и Греческий путь отнимают, и Соляной, и Залозный. А лепо нам было, братья, положившись на Божью помощь и на молитву святой Богородицы, и поискать отец своих и дед своих пути“». Решение о походе было принято киевским князем не единолично, а на очередном княжеском съезде, который, по сути, стал верховным органом управления Русью в критических ситуациях со времен Любечского «снема» 1097 года. А в качестве главных причин необходимости похода в степи (их не было с 1120 года) выдвигались экономические. Поход, закончившийся разгромом половцев в битве у «Черного леса» на реке Оскол, оказался «самоокупаемым» для князей и прибыльным для его участников. «Взяша полон множество якоже всим Русским воем наполнитеся до изобилия и колодниками, и чагами, и детьми их и челядью, и скотиной, и конями. Христиан же, освободив от плена, отпустили на свободу». Символичность этой победы подчеркивает то, что воины вернулись домой на Пасху, «на самое Воскресение» и «была людям двойная радость». Однако нашлись завистники и недоброжелатели, и главным среди них был великий владимирский князь Андрей Боголюбский – единственный среди значимых деятелей, не участвовавший в победоносном походе. «Совокупив» остальных недовольных повышением авторитета и влияния Мстислава (у которого даже новгородцы попросили для себя его сына) князей в количестве одиннадцати (их было почти столько же, сколько во время предшествующего похода на половцев), не считая Мстислава Андреевича, возглавившего и владимиро-суздальские полки, и все войско, Андрей Боголюбский обрушился на Киев. И несмотря на то что Мстислав уже бежал из города, войска суздальско-смоленско-черниговской коалиции 8 марта (в Лаврентьевской летописи – 1168, в Ипатьевской – 1171 года) впервые в истории штурмом взяли Киев и подвергли его небывалому разграблению и разрушению в течение двух (по северным летописям – трех) дней. Грабили и сжигали даже церкви и монастыри, захватывали «святыни», убивали жителей, а их жен и детей брали в полон. Такое на Руси было впервые, и южный летописец даже назвал захватчиков-христиан «погаными», приравняв их к язычникам. Северные же летописи избегают данного эпитета, не упоминают фактов убийств и «полонения» жителей, сожжения церквей, а только их «разграбления», обвиняя самих киевлян, и прежде всего «митрополичю неправду», в этих несчастьях. Даже сам штурм и последующий грабеж оправдывают тем, что Мстислав вовремя не покинул город, а «крепко бился» из него, и город был взят благодаря помощи «Бога и святой Богородицы», а также «отней и дедовой молитвы». Такое разночтение в описании военных событий противоборствующими сторонами в принципе является скорее нормой, чем исключением. Андрей Боголюбский стал править всей Русью из Владимира, а в Киев переходить не стал, ограничившись назначением туда своего брата, князя южного Переяславля Глеба Юрьевича. Север, на чьей стороне выступили и все чернигово-северские князья, владевшие брянскими землями, и Глеб Юрьевич Переяславский победил Юг (точнее, Юго-Запад), как уже было в 1155 году. А вот выиграла ли Русь?