От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Во-первых, состав участников, их руководство, силы и возможности сбора войск. С русской стороны – все четыре новгород-северских князя, из которых поучаствовать во многих боях, в том числе как против половцев, так и в союзе с ними, успели два старших Святославича – Игорь и Всеволод (рис. 22). Последний после 1164 года стал князем Трубчевским (собственно, для него этот престол и был создан), а после смерти старшего из трех Святославичей – Олега – в 1180 году и перемещения наследника новгородского престола – Игоря – из Курска в Новгород-Северский получает и Курск. Соединенные владения Всеволода заняли весь север Новгород-Северского княжества. Через них проходил один из выходов в степи и три варианта пути из Южной Руси в «землю вятичей» и далее – в Северо-Восточную Русь (четвертый, через Стародуб и Подесенье, контролировался Черниговом). Ключевым, стратегически важным, пунктом был Севск (Севско), через который можно было попасть и в «землю вятичей», и в Путивль, и в Курск. Таким образом, получив Курск, Всеволод автоматически становился наследником и главного престола, и вторым человеком в княжестве. Он располагал самым крупным «мобилизационным контингентом» и двумя конными дружинами – трубчевской и курской, а также особым видом войск – военными поселенцами, какими были «сведоми кмети – куряне» (по «Слову…»). Сын и племянник Игоря – Владимир и Святослав правили в небольших, хотя и «логистически» значимых волостях. Через Путивль вела прямая дорога из Новгорода-Северского в Переяславское княжество, от Рыльска открывалось две дороги в степи – через Посемье и Курск и более южная, шедшая между границ Новгород-Северского и Переяславского княжеств, по «степному коридору», через крепости в верховьях Псела прямо на Оскол. Младшие князья вряд ли располагали большими дружинами, тем более часть из них должна была быть оставлена в качестве гарнизонов этих городов, практически открытых со стороны степей. Пятый полк («стяг») войск Игоря составил отряд черниговской части «черных клобуков» – служилых половцев – ковуев во главе с уже упомянутым Олстином Олешичем (Олексичем). Его прислал Ярослав Всеволодич по личной просьбе Игоря, возможно, в качестве «компенсации» перед лицом киевских князей за свои переговоры с Кончаком на Хороле – недаром отряд возглавил тот же человек, что эти переговоры вел. Ковуи представляли собой хорошо подготовленную «среднюю» и легкую кавалерию, вооруженную как луком и стрелами, так и оружием ближнего боя, часть которой имела «брони» (кольчуги) и, вероятно, все – шлемы и легкие щиты. Однако ковуи, в отличие от берендеев и торков, не были столь «мотивированы» в борьбе с «дикими» сородичами, не столь тяжело вооружены, как, например, торки, и не так приспособлены к встречному бою, в котором «черные клобуки» обычно превосходили половцев. Ковуи составляли отдельный «полк» (несколько сот человек) из шести упомянутых летописью. Княжеские дружинники имели тяжелое вооружение, но при этом также луки и стрелы, но их не могло быть много – от силы несколько сот человек на такое небольшое княжество, как Новгород-Северское, причем распределенные по пяти полкам. Князей было четыре, но Всеволод Трубчевский мог привести два полка. В состав Курского могли входить конные «кмети», не дружинники, а, скорее всего, «средневооруженные» конные «стрельцы» (обязывали постоянные пограничные столкновения). Не были ни дружинниками, ни кавалеристами «черные люди», упомянутые во время второй, субботней битвы с половцами. Вообще участие ополченческой пехоты в походе, если последний имеет характер только грабительского рейда, необъяснимо. Но к этому мы еще вернемся. С учетом пеших «людей» общая численность войск Игоря возрастала до нескольких тысяч неравноценных бойцов.