Подражание и отражение. Портретная гравюра в России второй половины XVIII века

Прежде чем приступать к созданию гравюры, мастер представлял заказчику рисунок для апробации: например, 1 мая 1769 года по приказу директора Академии наук графа В. Г. Орлова академик Штелин обратился к уже известному тогда граверу Герасимову с просьбой «вырезать самым хорошим мастерством» портрет Томаса Димсдейла за 200 рублей, и через несколько дней, 9 мая, Герасимов представил рисунок с «живописной картины, данной Штелиным» (имеется в виду портрет работы Христинека)[396]. Очевидно, подготовительных рисунков могло быть несколько. Во всяком случае, для создания гравированных видов это было так. Штелин, например, в письме к А. П. Бестужеву-Рюмину от 11 ноября 1753 года сообщал: «Еще остающиеся два другие вида находятся полностью в работе в стадии изготовления чистового рисунка и растушевки и будут готовы для гравирования самое позднее в конце нынешнего года»[397].

Подготовительный рисунок был своего рода промежуточным отражением портрета, заранее проектировавшим его будущий облик в гравюре. Таких рисунков до нашего времени почти не сохранилось — по-видимому, они играли исключительно служебную роль и могли уничтожаться сразу же после перевода на доску. Однако к их созданию подходили с большой ответственностью, что, к примеру, особенно подчеркивал Г. Ф. Шмидт: «…прежде нежели гридоровать надобно, — писал он, — надлежит всегда сочинить наперед рисунок, то времени немалого требует»[398].

В XVIII веке рисунок был основой, «душой и телом» всех художеств. Известно, что основным в учебном процессе в Академии художеств было преподавание мастерства рисунка. Рисовать начинали с первых двух возрастов Воспитательного училища, копируя «Рисовальную школу» П. П. Рубенса, известную по гравюрам П. Понциуса, а также учебное собрание гравированных таблиц, иллюстрирующих «Основные правила по рисовальному искусству» И. Д. Прейслера. Как утверждал Урванов,

…живопись или писание красками в рассуждении рисования есть новейшее и, по мнению многих, превосходнейшее искусство, но которому во всяком случае служит основанием рисовальное художество: коим и без красок можно изобразить все то, что природа нам представляет или воображение внушает; Живопись же только оживляет оное красками, подобно как оживляет человека искусством изобретенный румянец. Из сего видно, что Живопись только означает цвет вещей, а всю существенную оныя силу делает рисование; и так весьма справедливо почитают его душою и телом не только живописи, но и всех вообще образовательных художеств[399].

Прошедшие обучение в Академии граверы, как правило, прекрасно владели мастерством рисунка, в котором тогда ценили прежде всего «плавность и чистоту штриха»[400]. Как писал в «Салоне 1765 года» Дидро,

гравировка — то же рисование посредством резца и валика. <…> Рисунок лежит в основе множества искусств, и частенько случается, что мастер отлично рисует при помощи каких-то из названных инструментов, но скверно владеет простым карандашом[401].