Вспоминая дальний подвиг,Я стою, Калевипоэг[115],Над могилою твоей.Думы грозные роятся,Как на небе громоздятсяТучи, полные дождей.Здесь столетья прокатились,Солнце с ветром потрудилисьНад тобою, Ээстимаа.Стерто многое волною,Но иное, но иноеНе выходит из ума.Ванемуйне[116]! Ночью луннойКаннеле пел звонкострунный,А вокруг земля спала;Здесь, на этом диком бреге,Крепли стройные побегиОт эстонского ствола.Здесь о воле петь умелиРеки, травы, птицы, ели —Все лесные существа,И о мире, и о счастье,О весне, и о ненастьеНаходить свои слова.Слушай вой ветров студеных,Шелест рощ вечнозеленых,Хруст мороза поутру!Глянь — твердынь крошится камень,Меч звенит и вьется пламень,Словно знамя на ветру.Мчит война на колеснице.От ее стальной десницыСтены падают окрест.И в твоих пределах, Ээсти,Мор, оковы, пламя мести,Рабство, ненависть и крест.И в огне кровавых заревНа твоей могиле, Калев[117],Христианства встал оплот.Ты, как солнце, закатился.Перед недругом склонилсяВ черном рабстве твой народ.Правда, где твоя обитель?Ты забыл нас, небожитель!Всюду бич, и кровь, и тьма!Нет просвета в рабской доле,И вкушает хлеб неволиРод эстонский в Ээстимаа.Боже добрый! Ты, чье имяПреступленьями своимиЛюди тщились запятнать!Ты утешил нас незримо.Под крылами серафимаОжила отчизна-мать.Время горе облегчило,Наши раны залечило,Возвратило вольность нам.Пелена с очей упала,И пора нам петь насталаПесню новым временам;И на севере убогом,Где когда-то по дорогамПроносился вихрь шальной, —Здесь хлеба заколосились,Капли крови обратилисьЗемляникою лесной.И поют над ЭмайыгиПро упавшие веригиПтицы в синей вышине.И еще звенит их пенье,Но уже ночные тениПризывают к тишине.Ээстимаа! Тебе немалоПровиденье даровало!Все ли сразу назову!Я молчу. А ветер мчится,И с веселым пеньем птицаУлетает в синеву.
Всегда о родине
Перевод Н. Павлович
«Как? О родине ты снова?Иль важнее слова нет.Иль напева нет иногоДля тебя уж столько лет?»«Да! Другого я не знаю.Вечно край родимый нов!Имя родины слетаетИ с деревьев и с цветов».