Пост_Тревога: книга-поддержка для тревожных людей

Один из таких случаев – травма баскетболиста Кевина Вейра, который получил открытый перелом в ходе игры и не понял этого сразу. Он был так увлечен, что продолжал играть, пока не увидел бегущего к нему тренера с гримасой ужаса на лице.

USA Today описывает случай строителя, который пришел к дантисту с жалобой на «легкую зубную боль и нерезкое зрение». В результате рентгена выяснилось, что у него в черепе 10-сантиметровый гвоздь, который попал туда шесть дней назад во время работы на стройке, но он не заметил этого.

Ну или более тривиальные случаи, когда вы находите у себя синяки и гадаете, откуда же они взялись.

Можно, напротив, чувствовать боль без поражения тканей. Что касается необъяснимых с точки зрения медицины болей, этот вариант интересует нас больше.

Еще одна история про строителя: рабочий наступил на 18-сантиметровый гвоздь, который насквозь проткнул его ботинок. Мужчину доставили в травмпункт на скорой с острой болью, ему ввели внутривенно болеутоляющее и распилили ботинок – чтобы увидеть, что гвоздь прошел между пальцами.

При хронических болях нередко не удается найти их источник – поврежденной ткани нет. Почти в 80 % случаев при болях в спине не удается найти их источник[74]. При этом только менее трети людей с клинически значимыми симптомами обращаются к врачу, а 30–50 % обратившихся не имеют объективных признаков диагностируемых расстройств[75].

Первая попытка объяснить механизм влияния субъективных факторов на выраженность боли – The gate theory of pain (теория входных ворот, воротная теория боли, теория воротного контроля боли) Рональда Мелзака и Патрика Уолла[76], предложенная в 1965 году. Суть теории (сильно упрощенно) в том, что при передаче болевого сигнала по спинному мозгу ему нужно пройти условные «ворота», чтобы достигнуть областей, отвечающих за прием сигнала. На решение «привратника», открывать или нет ворота для боли, влияют три фактора:

1) интенсивность болевого воздействия;

2) интенсивность ощущений другого типа в месте повреждения (прикосновение, давление, температура);

3) сигналы от головного мозга.

То есть на интенсивность болевых ощущений влияет не только воздействие на рецепторы, но и контекст, наличие других воздействий, а также активность головного мозга (мысли и эмоции).

Поэтому, например, мы трем ушибленную коленку – добавляем воздействие другого типа на место повреждения, и ворота для боли прикрываются. Из-за этого же механизма плачущий ребенок успокаивается, когда мы его отвлекаем: «Смотри, птичка полетела». Мы не отвлекаемся от боли, а на самом деле меньше ее чувствуем.

И напротив, когда мы испытываем тревогу или находимся в подавленном состоянии, боль может восприниматься интенсивнее, потому что головной мозг шлет сигналы открыть ворота.

Так, одному рабочему мозг просигналил: «Мы проткнули палец, открывай ворота, да пошире!» Мозг баскетболиста был слишком занят другими вещами – исходом игры, и ему было не до каких-то там болевых ворот. Мозг второго рабочего не видел, как гвоздь попал в его череп, и попытался объяснить незнакомые ощущения в понятных ему терминах зубной боли.

В изначальном виде теория ворот подтверждена не была, хотя в рунете о ней до сих пор иногда пишут как о «новой теории боли». В 1999 году Мелзак предложил ее модифицированную версию – теорию нейроматрикса. На данный момент методы немедикаментозной коррекции боли опираются на биопсихосоциальную теорию боли.

Хотя детали воротной теории критикуются, ее выводы до сих пор остаются актуальны. Мы можем использовать ворота боли как метафору для понимания, почему стресс вызывает боли и другие ощущения в теле, – стресс делает нас чувствительнее к этим сигналам, как бы открывает ворота этой чувствительности нараспашку, и в них начинает проходить то, что не проходило туда раньше[77].